Но вот только перед тем, как уехать, мелькнула в моей голове одна довольно странная мысль: а почему бы не сделать это? Я стал прикидывать — почти все, что нужно, у меня было. За доски я переговорил с дедом Вашутой — у него было много бесхозных досок самых разных размеров (остатки от прошлогоднего ремонта). Еще пару досок были на хозяйстве у тети Маруси. А вот шины — я когда ловил рыбу, просмотрел, мне нужна были только одна тракторная шина. Как раз такую я видел около шиномонтажа, который располагался у автобусной остановки.

В полдень доски, шина и инструменты были уже на месте. Подошел дед Вашута. Я не рассчитывал на его помощь, но она была кстати. Так что я стал аккуратно распиливать доски, сколачивать их, потом мы с дедом устанавливали деревянные полотна на резиновые опоры. Я вколачивал гвозди, вдыхал аромат дерева, наслаждался той свободой бытия, которую можно ощутить только тут, на деревенских просторах. И к вечеру кладка была готова.

Я опробовал кладку лично. Она получилась такой же, как я ее помнил — чуть шаткая, с небольшим люфтом при ходьбе, но при этом крепкая, устойчивая, способная выдержать не только меня одного — а на ее конечной площадке как раз было место на три посадочных тела. Я срубил рогатинки и понавтыкал их в воду, так что получились упоры для удочек. Почти так же, как в свое время сделал Иван.

Тут начался поток народу. Ну, поток не поток, а все соседи на кладку посмотреть сошлись, как штыки. Народ осматривал кладку, проходил по ней, испытывал, мужики цокали языками, мол, хорошее дело и нехитрое, вот у нас только все времени не хватает, бабы — не пил бы, скотина, и себе бы такую кладочку соорудил бы… В общем, каждый шел со своим мнением. Хотя для общества кладка была делом приятным и полезным. Появилась и бабка Маланка, она притащилась своим ходом, но в отличии от других соседей принесла кисет с махоркой — мне в подарок, мол за то, что полезное дело сделал.

— Вот, сынку, доковыляла я и сюда… Мой-то когда помер, а я все живу… (на глазах старушки выступили слезы), а что, жить-то хочется. Хочется просто смотреть на этот божий свет. Спасибо тебе, сынку…

И бабка Маланка пошкандыбала к себе в хату.

И только когда солнце уже закатилось за горизонт и начинало темнеть, появилась тетя Маруся. Она посмотрела на кладку, ничего не сказала, потом повернулась и пошла к себе.

Ужинал я в одиночестве.

Глава пятнадцатая

Здравствуй, Город!

На следующий день я сообщил поутру тете Марусе, что собираюсь в город. За эти три дня у меня в кармане подсобиралось немного денежек: я развалил сарайчик соседу Виктору Трофимовичу, так что на проезд мог себя обеспечить. Что делать в городе, я еще не придумал. Но вот очень захотелось придумать. Так что маршруткой в восемь в город, а там будет видно.

Тетя Маруся сготовила быстрый завтрак, я сделал свои записи в тетрадке, и подошел к накрытому столу. Тетя Маруся успела отварить картофель и сделала яичницу. Я быстро поел, запил завтрак кисляком. Тут тетя Маруся, которая, по обыкновению, почти не притронулась к пище, сказала:

— Погоди, сынку.

Она пошла к буфету и вытащила сверток, завернутый в тряпицу. Обычно сельские люди в таких свертках сохраняют сбережения, не шибко доверяя банкам и сберегательным кассам.

— Это тебе.

— Тетя Маруся, я не могу такое принять от вас…

— Бери, сынку, бери. Я эти деньги на похороны откладывала… Сначала откладывала на похороны себе. Пришлось хоронить Ванюшку. Сейчас и хоронить вроде некого, кроме меня… Возьми. Они тебе сейчас пригодятся.

Я молчал.

— Бери. Обидишь ведь…

У меня в горле пересохло. Еле-еле смог выдавить из себя:

— Я отдам, вот только стану на ноги и отдам…

— И не думай… Не смей. Это мой тебе подарок. Пообещай только…

Я уже не мог говорить, только кивнул головой.

— Похорони меня по-людски. Как у нас в селе положено. Не по-городскому. Добре?

Я опять кивнул в ответ.

— Ну и ладно. Попрощаемся. Я тебя провожать не буду, прости, делов много порать надо…

Она подошла ко мне, поцеловала в лоб и пошла к двери.

— А за кладку спасибо…

Я встал, вышел из дому чуть шатаясь, как на ватных ногах. Не помню, как дошел до остановки. Пропустил маршрутку, подождал, пока приедет тот водитель (его звали Сергеем). Забрался в его бусик, заплатил, как за два конца.

— Уезжаешь? — поинтересовался Сергей.

— Пора уже…

— Угу, — пробормотал водитель.

Я занял место под конец бусика на единственном сидении, так, чтобы никому не мешать. Через десять минут микроавтобус тронулся, а я углубился в свои мысли.

Наконец-то ремонт вплотную приблизился к кассовому узлу. Завтра, скорее всего, наличку вообще не снять. А сегодня еще можно. Вернулась Леночка. Она улыбается мне, как кукла Мальвина, которая увидела Пьеро. Надеюсь, что эта улыбка искренняя.