— Нет! — сказала она через минуту. — Если бы они все были в чем-то виновны, они бы побереглись, особенно после первого убийства. Если наказывают убийством, вина серьезная. В том-то и дело, что никто из них не ожидал и не ожидает нападения. Ни сном, ни духом. Я бы поговорила с ними. Со всеми! До одного. Иногда человек сам не знает, что знает. Тебе надо вытащить знание. Толчок, щелчок, и карточный домик рассыплется. Ты умеешь видеть… хотя, почему до сих пор не поговорил, не знаю. И философ, и путешественник, и психолог. Вот и ко мне пришел осмотреться…

Она насмешливо смотрела ему в глаза, и от ее взгляда по спине Монаха гуляли жаркие волны. А может, это было действие ведьмина зелья.

— Не успел. Только после убийства стриптизерши догадались связать июньское убийство с другими.

— Береги оставшихся, — сказала она, провожая его до калитки. — Хотя, сдается мне, что ты опоздал, друг любезный. А за Никитку не беспокойся, его отпустят. И не забудь… — Она усмехнулась и погрозила кривым пальцем. — Поговорить со всеми и вытащить! Люди далеки от совершенства, а идеальных убийств не бывает. Разве что нечистая сила, но в твоем случае я не уверена, что нечистая сила. Потом, когда все закончится, приходи, обсудим. С Никиткой познакомлю. Постой! — Она вдруг уставилась тяжелым взглядом в землю, задумалась.

Монах с удовольствием наблюдал.

— Не понимаю, — сказала она наконец. — Что-то смердит, а что, не пойму. Как будто с ног на голову. Сундук с двойным дном… Думаешь, дно, ан нет, до дна далече. Обманка. Ну да ладно, главное ты понял: береги оставшихся.

На том они и расстались. Монах шагал в траншее из снега к автобусной остановке, приятно улыбался в бороду, перебирал в памяти разговор с Саломеей Филипповной. Он чувствовал себя как человек, получивший нежданно-негаданно потрясающий подарок. Или наткнувшийся на случайную находку… монету какую-нибудь… старинную. Копался в огороде и вдруг звяк об лопату — о, случайная находка! Он любил необычных людей.

«Ловец случайных находок, — самодовольно подумал он о себе. — Или охотник за случайными находками. Или бюрократ из бюро случайных находок!» Он рассмеялся.

— Она сказала, что я опоздал! — вдруг вспомнил Монах и остановился. — Черт!

От радужного настроения не осталось и следа…

Глава 27. Ида

— Она не старуха, — заявил Монах, отчитываясь о визите к бабушке Никиты Гурского. — Она личность. Кроме того, ведьма.

— Еще одна ведьма?

— Если ты об Анастасии, то она ведьмой не была. А ее бывший супруг, Миша Сотник, считает, что и с ясновидением у нее тоже была напряженка. Там был скорее театр.

— Опять театр. Всюду театр. И что ты вынес из общения с Саломеей Филипповной?

— Ты фотки с праздника достал?

— Вот! — Добродеев вытащил из папки конверт плотной бумаги, протянул Монаху. — Там ничего не видно.

— Смотрим, но не видим, — заметил Монах.

— Из афоризмов Саломеи Филипповны?

— Из них. Ну-ка, ну-ка.

Он рассматривал фотографии, уткнувшись в них носом, поворачивая к свету, и казалось, принюхивался, бормотал:

— Стены… зеркала… стекла… сейф… чисто! Красивая женщина! А это что?

— Это украденные драгоценности. Колье — платина, сапфиры и мелкие бриллианты, три кольца, тоже бриллианты и сапфиры, нитка черного жемчуга… и примерная стоимость.

— Ничего себе! — присвистнул Монах. — Растет благосостояние нашего народа. По ювелирным лавкам и скупкам смотрели?

— Опера? Думаю, смотрели. Так что же тебе открыла Саломея Филипповна? Переживает за внука?

— Нет. Говорит, его скоро отпустят. И еще сказала, что погибнут все, кто был на юбилее Виктории Шепель.

— Откуда она знает?

— Она предположила. Призвала беречь оставшихся. То есть Крамеров и нашу новую знакомую Светлану. Тем, кто на зоне и за рубежом, пока ничего не угрожает.

— Ты серьезно?

Монах пожал плечами.

— Передаю, что сказано. Она предположила, что убийца не знает точно, кого хочет убить, вот и лупит всех подряд.

— Как это — не знает?

— Элементарно, Леша. Давай порассуждаем. Представь, что у тебя праздник. Ты пригласил гостей: любовницу и ее мужа, старую любовницу и ее бойфренда, женщину, которая тебе нравится с ее любовником… и так далее. Все бывали у тебя раньше, все твои друзья. А потом, когда они разошлись, оказалось, что у тебя сперли пыжиковую шапку и фамильное серебро. На кого ты подумаешь?

Добродеев задумался. Потом сказал:

— На мужа любовницы.

— Не факт, что он. Просто он тебе не нравится, кроме того, ты испытываешь чувство вины, и тебе хочется, чтобы он тоже оказался сволочью. Взять мог любой. Или тот, кто впервые у тебя в доме, но таковых не было. Ты, обиженный и оскорбленный, начинаешь мстить. Кому? Всем подряд.

— Какие-то у тебя сравнения… с вывертом. Как можно отомстить за украденную шапку?

— Это для наглядности. Можно украсть что-нибудь у каждого из присутствовавших. Или бросить камнем в окно. Во все окна. Так и наш убийца.

— А что у него украли?