Читаем Триллер полностью

В Берлин он вернулся около десяти вечера. По дороге обнаружил, что наблюдателей прибавилось: еще шестеро в трех машинах. Итого десять человек. Это только те, кого он засек, но, возможно, рядом находилась еще дюжина. Они уже совершенно не прятались — ближайшая машина следовала в каких-то десяти футах от заднего бампера автомобиля Генри.

«Теперь уже осталось недолго, — подумал он, сверяясь с часами. — Господи, только бы успеть».

Удивительно, но расположенный в непосредственной близости от Бранденбургских ворот и выходящий окнами на реку Шпрее Театр на Шиффбауэрдамм во время войны почти не пострадал. После 1948 года он фактически стал средоточием культуры Восточного Берлина — от оперы до балета и театральных представлений. По пятницам здесь давали оперу. Сверившись с программкой, которую ему любезно предоставила Адекс, Генри выяснил, что этим вечером идет «Тангейзер» Вагнера. Сам он предпочитал опере старый добрый вестерн, но у человека, ради которого он здесь оказался, были иные вкусы.

Маршал Красной армии Георгий Иванович Преминин, командующий Группой советских войск в Германии, был железным кулаком Сталина в Восточной Германии. Кроме того, он являлся последним звеном в головоломке, которую торопился собрать Генри Колдер.

Припарковавшись на Ораниенбургер-штрассе возле небольшой липовой рощицы позади полуразрушенной церкви, Генри выбрался из машины. Прежняя морось переросла в ледяной дождь вперемешку с градом. Генри подошел к багажнику — градины ударялись и отскакивали от полей его шляпы — и посветил карманным фонариком под бампер. Как он и предполагал, там был передатчик, видимо прикрепленный, пока он находился в «Черной кошке». Генри оторвал его, раздавил ногой, а искореженные остатки зашвырнул подальше. Конечно, Генри знал, что это не спасет его, но, по крайней мере, даст фору во времени, пока люди из Штази рыскают по округе в поисках его автомобиля.

Он надвинул шляпу на глаза и направился к театру.

Повалил мокрый снег, и вместе с ним со Шпрее поднялся туман. Казалось, здание театра плывет над землей; клубы тумана завивались вокруг его готических карнизов. В окружающей темноте подсвеченные изнутри прямоугольные витражные окна сверкали всеми цветами радуги.

Притаившись на аллее, Генри внимательно осмотрел стоянку и наконец нашел машину Преминина: черный лимузин ЗИС-110 с советской эмблемой «серп и молот» на крыльях. Шофер маршала, он же его телохранитель, стоял под зонтом возле водительской двери и курил.

Вдруг раздался визг покрышек. Из-за угла вылетел черный «мерседес». Водитель резко затормозил и погасил фары. Впереди сидели двое; в свете уличных фонарей виднелись лишь неясные силуэты. Вот вспыхнул огонек сигареты и тут же погас.

Генри достал из кармана двубортного плаща пинту виски, половину вылил, затем сделал большой глоток и прополоскал рот. Отшвырнул шляпу в сторону, окунул руки в грязную лужу и перепачкал себе волосы, после чего вышел на тротуар.

Изображать пьяного — очень непростая задача, но Генри уже не раз доводилось прибегать к этой уловке. Немелодично напевая что-то себе под нос, он свернул на проезжую часть и, пошатываясь, устремился в сторону премининского ЗИСа. Заметив пьянчугу, шофер щелчком отбросил сигарету и проворно сунул руку под пальто.

— Эй, классная тачка, да? — произнес Генри по-немецки. — Это че такое? «Мерседес»?

— Нет. Нет, — прорычал шофер по-русски. — Вали отсюда.

Не обращая на него внимания, Генри прошаркал к пассажирской дверце. Шофер двинулся за ним, не вынимая руку из-под пальто, и все повторял:

— Нет. Нет…

— Чертовски большая хреновина.

Заднее окошко ЗИСа было чуть опущено.

Генри сделал большой глоток из бутылки и краешком глаза увидел, что русский решительно шагает к нему. Генри покачнулся, накренился вперед и, чтобы не упасть, ухватился за опущенное стекло и прижался к нему лицом.

— Какой интерьер! Это кожа?

— Убирайся отсюда!

Шофер грубо вцепился Генри в отворот пальто, но тот успел разжать пальцы и уронил внутрь машины небольшую алюминиевую трубочку. Она ударилась о заднее сиденье и приземлилась на пол. Шофер с силой дернул пальто на себя, и Генри покорно плюхнулся на мостовую.

— Эй, что за дела?

— Вали отсюда, тебе говорят!

— Ну хорошо, хорошо.

Поднявшись на ноги, Генри отряхнулся и нетвердой походкой побрел по улице.

За спиной взревел двигатель, фары осветили удаляющегося «пьянчужку». Он кинул взгляд через плечо — «мерседес», набирая скорость, следовал за ним. Генри выбросил бутылку и помчался.

Ловушка захлопнулась, люди из Штази были повсюду. В течение следующего часа Генри несся по паркам и перепрыгивал через заборы, летел вниз по переулкам и вверх по пожарным лестницам и дальше по крышам. Выли сирены — иногда вдалеке, иногда совсем близко. На каждом повороте синие мигалки освещали мокрый булыжник и витрины магазинов. Безумная гонка продолжалась, пока Генри не оказался на северо-западе всего в переулке от безопасного дома.