Читаем Трибунал для Героев полностью

Версия произошедшего в изложении самого Меснянкина, в его многочисленных письмах, направленных И. Сталину и другим руководителям страны из Воркутинского лагеря, несколько отличается от официальной. Меснянкин писал в своих жалобах и заявлениях о том, как в 1941 году сражался под Смоленском, участвовал в освобождении Ельни, как с остатками своей части, при попытке выхода из окружения, был пленен, через два месяца совершил дерзкий побег из Орловской тюрьмы и добрался до родного села, в котором не был более десяти лет. Там, не имея средств к существованию, действительно поступил на работу в полицию. Но не зверствовал, а, наоборот, арестовывал, по его утверждению, лишь полицейских и старост, которые бесчинствовали по отношению к местным жителям. После освобождения района частями Красной армии не бежал из села, как об этом утверждало следствие, а был арестован и допрошен в особом отделе соединения. Там он все правдиво рассказал, покаялся и был направлен в Курский горвоенкомат. А вскоре за совершенное преступление, выразившееся в сотрудничестве с фашистами, постановлением Военного Совета 60-й армии Меснянкин был направлен в штрафную часть и в течение 2-х месяцев отбывал наказание в 9-й отдельной армейской штрафной роте. За проявленный героизм его досрочно освободили и направили для дальнейшей службы в 65- армию. Но здесь был свой «Смерш». Работники отдела контрразведки почему-то решили, что Меснянкин недостаточно искупил вину перед Родиной. И его вновь направили на верную смерть — в 263-ю отдельную армейскую штрафную роту. Но Меснянкин выжил и на этот раз, хотя в первых рядах шел под вражеские пули. После освобождения он продолжал воевать героически, рвался в бой не ведая страха, трижды был ранен, первым в 1285 полку стал Героем Советского Союза…

Приведем выдержки из одного лишь письма П. Меснянкина на имя министра Вооруженных Сил маршала Василевского:

«За время своей службы у немцев я никогда не притеснял советских граждан и не применял к ним никаких мер репрессий, наоборот, всей своей работой я старался смягчить участь наших людей… руки мои не запятнаны кровью и на моей совести не лежит ответственность за издевательства над советскими гражданами…

В феврале месяце 1943 года, немедленно после освобождения нашей местности от немцев, я прибыл к командованию воинской части и чистосердечно рассказал о себе и своей предательской деятельности при немцах. Меня задержали и направили в Особый отдел воинской части, но после моего допроса и допроса местных жителей нашего района, я был освобожден и направлен в Курский горвоенкомат…

После трехнедельного пребывания на переднем крае, меня по постановлению Военного совета 60-й армии, за прежнюю службу у немцев, направили на 3 месяца в 9-ю отдельную армейскую штрафную роту для искупления своей вины перед Родиной.

Свое назначение в штрафную роту я воспринял как заслуженное мною наказание. И решил умереть или победить врага…

Приказом Военного Совета 60-й армии, зачитанным перед строем личного состава, меня досрочно освободили из штрафной роты и направили для дальнейшей службы в 65-ю армию. Однако здесь меня снова направили на один месяц в штрафную роту за прошлую службу у немцев. Снова я принял это как должное и ценой личной отваги и мужества старался искупить свой позорный поступок…

Я верил и надеялся, что Родина простит мне мое преступление. Ибо я кровью своею и боевыми делами искупил свою вину…».[521]

Но Родина не простила. И в августе 48-го вновь направила Меснянкина в лагеря за те же грехи прошлых лет. И опять во внесудебном порядке…

Меснянкин, конечно, совершил преступление. Но вправе ли было государство неоднократно наказывать его за одни и те же действия, имея в виду, что он уже дважды побывал в штрафной роте?…

Главная военная прокуратура неоднократно проверяла этот и другие доводы Меснянкина, изложенные в его жалобах, — в 1949, 1955, 1956, 1958, 1967, 1979 и 2001 годах. И всегда в заключениях военных прокуроров однозначно утверждалось, что он был осужден обоснованно.

Между тем, материалы дела свидетельствуют, что к таким выводам прокуроры приходили не без сомнений, понимая, что отдельные детали и эпизоды нуждаются в дополнительной проверке.

Так, 10 марта 1955 года военный прокурор Главной военной прокуратуры майор Расторгуев, рассмотрев архивно-следственное дело № М-1548, пришел правильному к выводу, что эпизод обвинения Меснянкина, связанный с его участием в расстреле Рассолова, «материалами дела не доказан», а в остальной части обвинение по ст. 58-1б УК РСФСР является обоснованным. Вместе с тем, довод П. Меснянкина о том, что за совершенное преступление он уже отбыл наказание в штрафной роте, военный прокурор счел несостоятельным, — «так как в штрафную роту он направлялся не по приговору суда, а по приказу командования».[522]

Вряд ли этот довод является бесспорным.

В 67-м году в заключении Генеральной прокуратуры СССР, подписанном М. Маляровым, говорилось: