Читаем Трибунал для Героев полностью

В приговоре говорилось, что Литвиненко, работая в 1941–1942 годах статистом сельскохозяйственной общины и секретарем сельской управы, участвовал в проведении обысков у местных жителей, задержании неизвестного советского гражданина, подозреваемого в том, что он советский партизан. В марте месяце 1942 года Литвиненко добровольно поступил на службу в немецкую полицию, на должность полицейского, и шесть раз принимал участие в боевых операциях против партизан в районах Сумской, Черниговской и Полтавской областей Украины. Кроме того, Литвиненко один раз конвоировал в районный центр Глинск граждан, для отправки их на каторжные работы в Германию, нес вооруженную охрану населенных пунктов, здания полиции, немецкого коменданта и шефа жандармерии. За службу в полиции Литвиненко получал от немцев обмундирование, продовольственный паек, 60–70 марок ежемесячно.

Далее в приговоре отмечалось, что «в связи с наступлением частей Советской армии, в августе месяце 1943 года Литвиненко эвакуировался в тыл немецкой армии, в Винницкую область, где проживал до января 1944 года, т. е. до призыва его в ряды Советской армии».[519]

Воевал Литвиненко храбро, за форсирование реки Вислы был удостоен звания Героя Советского Союза. Однако Золотая звезда и орден Ленина на груди не спасли его ни от кары советского правосудия, ни от бессонных ночей и угрызений совести. Все эти годы он ожидал ареста, и даже пытался уволиться из армии, заполучив справку о том, что болен туберкулезом. Не помогло…

А теперь о другом деле. 5 апреля 1948 г. в г. Риге был арестован и срочно этапирован в Москву командир взвода 690 артиллерийского полка Герой Советского Союза лейтенант П. Меснянкин. В Главном управлении контрразведки МГБ СССР ему предъявили обвинение в измене родине, выразившейся в том, что он, как происходивший из семьи кулака, сдался в плен немцам и сотрудничал с ними на территории временно оккупированной Курской области.

Согласно обвинительному заключению, утвержденному 29 июля 1948 г. заместителем министра госбезопасности генерал-лейтенантом Огольцовым, «проживая в деревне Комякино Иванинского района Мяснянкин занялся восстановлением своего прежнего кулацкого хозяйства, вселился в ранее конфискованный у них дом, вызвал к себе родственников, а в феврале 1942 года добровольно поступил на службу в немецкие карательные органы».[520]

Вначале он служил помощником начальника полиции, следователем «мирового суда» районной управы, а затем некоторое время одновременно исполнял обязанности начальника Иванинской районной полиции Курской области, имевшей тогда полицейский аппарат численностью до 80 человек.

Далее в обвинительном заключении утверждалось, что Мяснянкин с помощью подчиненных ему полицаев:

— производил обыски, отбирал у местных жителей продукты и вещи, арестовывал советских граждан, подвергал их допросам и проводил профашисткую агитацию;

— отобранное у колхозников имущество передавал через «мировой» суд возвратившимся в район кулакам;

— выдал немецким карательным органам 10 коммунистов и комсомольцев, в отношении которых проводил следствие;

— принимал участие в расстреле бывшего председателя колхоза коммуниста Рассолова.

За несколько дней до ухода немцев Меснянкин бежал из деревни, прибыл в г. Курск, где явился в военкомат, выдал себя за другое лицо, жителя г. Харькова, и был мобилизован в Красную армию.

В ходе следствия Меснянкин свою вину признал, но утверждал, что наказание за содеянное уже отбыл в штрафной части и, кроме того, на всех допросах категорически отрицал свое участие в расстреле Рассолова.

Дело в суд направлено не было и на основании постановления Особого совещания при МГБ СССР от 21 августа 1948 г. за совершение преступления, предусмотренного ст. 58-1б УК РСФСР, Меснянкин был помещен в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет.

На первый взгляд дело «чистое» и не вызывает сомнений в обоснованности осуждения — должность Меснянкин у немцев занимал значительную, сам вину в содеянном не отрицал, около двадцати допрошенных в ходе следствия свидетелей также подтвердили это обстоятельство. И все же при изучении материалов этого дела складывается впечатление, что следователи МГБ СССР умышленно не направили его в суд. В реальности не все было так однозначно и гладко, как о том утверждалось в фабуле обвинения.