Читаем Трибунал для Героев полностью

С. Щиров же вообще не предстал перед судом, хотя добивался этого. В материалах следственного дела № 2508/2697 подшито постановление от 25 октября 1949 г., составленное старшим следователем по особо важным делам МГБ СССР майором Левшиным: «Следствием установлено, что Широв решил совершить побег за границу. На основании изложенного постановил: Широва как изменника Родине направить в Особый лагерь». Следующий документ — выписка из протокола Особого совещания при министре МГБ СССР от 12 ноября того же года: «Слушали: дело по обвинению Широва в измене Родине. Постановили: заключить в Особый лагерь сроком на 25 лет».[472]

Так Герой советского Союза С. Щиров оказался в Воркутинском лагере, где, если судить по личному делу заключенного, постоянно допускал нарушения лагерного режима. В декабре 50-го года его лишили звания Героя, а вскоре определили еще 25 лет лишения свободы, поглотив первый срок — его осудил 14 сентября 1951 года военный трибунал войск МГБ Коми АССР по ст. ст. 19-58-2 (покушение на захват власти) и 58–11 (контрреволюционная организация) Уголовного кодекса РСФСР.

Из приговора следовало, что «контрреволюционеры Щиров С.С., Дивнич Е.И., Китайсков В.М., Оксюз-Бакулин Б.И. и Артамонов И.Г. создали в лагере повстанческую антисоветскую организацию «Всероссийский народный трудовой союз (ВНТС)», который составил свою программу, воззвание к военнослужащим войск МВД и обращение к гражданам России. Своей целью Союз ставил «подготовку заключенных к вооруженному восстанию с последующим свержением существующего в СССР политического строя».

В суде по этому делу С. Щиров заявил:

— Я намерен был прибегнуть к тому, чтобы создать в условиях лагеря свою организацию с задачей сплочения и организации сидящих в лагерях людей к восстанию против насилия и несправедливости, на борьбу за честность, за свободу и нравственность.[473]

Щирова перевели в Инту, где он продолжил отбывать свой громадный срок. Но на этом все не закончилось. В мае 1952 года председатель военного трибунала полковник юстиции Шамин, рассматривавший лагерное дело «ВНТС» неожиданно представил его в военную коллегию с просьбой об опротестовании своего собственного приговора «за мягкостью избранной им меры наказания и применении Указа Президиума Верхового Совета СССР от 12 января 1950 года», то есть расстрела. По своей инициативе он не мог этого сделать. Кто-то вмешался. Но кто?

В качестве основания для внесения протеста Шамин указывал, что Щиров возводил в суде гнусную клевету на одного из руководителей партии и правительства Заместитель председателя военной коллегии генерал Чепцов оснований для опротестования не нашел и дело возвратил. А через год, когда политическая ситуация в стране изменилась, тот же Шамин направил в административный отдел ЦК письмо, в котором сообщал, что в сентябре 1951 года в судебном заседании трибунала МВД Коми АССР Щиров «категорически утверждал, что Берия в 1944 году путем применения коварных методов неоднократно использовал его жену в половом отношении, тем самым разрушил его семейную жизнь, а его Щирова незаконно репрессировал».[474] А вскоре по указанию заместителя Главного военного прокурора от 13 августа 1953 г. Щирова этапировали из Речного лагеря в Москву…

Теперь пришло время сказать о главном. Причины, которые толкнули Героев на переход границы, как оказалось у них тоже были идентичные — пьянство и женщины. Многие фронтовики погорели на этом. О том, какие драматичные коллизии разворачивались в военное время в отношениях между мужчинами и женщинами, мне не раз приходилось читать в архивных документах военно-судебного ведомства.

Например, в докладе председателя военного трибунала Северного фронта приводился такой пример. Командир 3 взвода прожекторного батальона гвардии старший лейтенант Е. Баранов, сожительствовавший с красноармейцем в юбке Ш., и, видимо, закативший ей сцену ревности, сопровождавшуюся избиением, обвинялся органами следствия по ст. ст. 74 ч.2, 193-17 п. «д» и 193-2 п. «г» УК РСФСР. Военный трибунал 82 дивизии дело прекратил в подготовительном заседании, поскольку Баранов к этому времени вступил с Ш. в законный брак.[475]