Читаем Трибунал для Героев полностью

У Щирова и Коссы не только общая статья и почти идентичная фабула обвинения. Они вряд ли знали друг друга. Но в их судьбах немало общего, удивительно много совпадений. Оба — уроженцы Запорожья, прекрасно воевали в истребительных авиационных полках, сбили, соответственно, 21 и 15 самолетов противника, стали Героями. Их имена в годы войны были на слуху, стояли в первых рядах прославленных воздушных асов. О С. Щирове и М. Коссе восторженно писала пресса. Издали даже книжку «Бить врага по-щировски». Косса тоже не раз делился в газетах своим боевым опытом, рассказывал молодым летчикам об особенностях высотного боя, о том, как сбитый им ас Люфтваффе, герой Бизерты и Туниса Г. Мыслер заявил после пленения:

— Хорошие у вас машины. А русские летчики не имеют себе равных.

В наградном листе М.И. Коссы (представлении к званию Героя) указано: «Провел 113 воздушных боев, в большинстве случаев с превосходящими силами противника, при этом сбил лично 15 немецких самолетов, их них 7 бомбардировщиков и 8 истребителей. Кроме того, в составе группы сбил 4 и лично подбил 4 самолета противника».[469]

У С. Щирова еще более богатый послужной список — восемь боевых орденов говорят сами за себя. К тому же, он стал Национальным героем Югославии, кавалером высшей воинской награды этой страны — «Партизанской звезды» I степени. Награду вручал в присутствии И. Сталина лично И. Броз Тито, будущий руководитель югославского государства, которого Щиров спас в 1943 году. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Щиров был срочно вызван в распоряжение Главного штаба ВВС, где ему как летчику-асу, способному в любых метеоусловиях, и без каких-либо ориентиров совершить посадку в горах, была поручена сверхсекретная миссия — вывезти из фашистского окружения лучшего в те годы друга Сталина маршала Тито. Щиров не подвел, совершил на своем истребителе перелет на Динарское нагорье в Югославии, где взял на борт Тито и доставил его в целости и сохранности на нашу авиабазу на Адриатическом побережье в городе Бар в Италии.

После этого Щирову присвоили внеочередное воинское звание, назначили на вышестоящую должность, представили ко второй Звезде Героя…

Однако в конце 40-х годов и Широв, и Косса были зачислены в резерв ВВС и переведены в ДАССАФ — первого назначили начальником аэроклуба в Ташкенте, второго — командиром авиазвена Ротмистровского учебного центра в Киевской области.

Они были молоды, красивы, удачливы, любили шумные компании, женщин. Пьяные застолья становились все более частыми…

Почему же воздушные асы «изменили Родине»? Почему Косса клеветал на партию и правительство, а Щиров готовил в лагере вооруженное восстание? Ведь им дали совсем немало — воспитали, обучили, доверили грозную боевую технику, отметили их заслуги Золотыми Звездами.

Ответы на эти непростые вопросы имеются в материалах следственно-судебных дел. В том числе и на такой: почему столь нерешительно, по дилетантски они пытались пересечь границу?

Как видно из материалов дела № 2969/100327, Косса в суде отказался от своих показаний, «как от вымышленных, данных в результате применения к нему мер физического воздействия, и заявил, что государственную границу он перелетел, будучи выпивши, намерений изменить Родине не имел, а на румынском аэродроме попросил выдать «два ведра бензина с тем, чтобы немедленно возвратиться в свою часть и скрыть свое пребывание за границей…».

Позже, при пересмотре дела, были допрошены работники румынской милиции, задержавшие Коссу. Как оказалось, им он объяснил причину пересечения границы тем, что, получив сообщение о самолете-нарушителе, стал его преследовать, но потерял из виду и заблудился.

По поводу своего нахождения на оккупированной территории Косса показал, что после того как был подбит немецкой артиллерией, проживал некоторое время у гражданки Сук, под видом ее мужа, дважды арестовывался местной полицией и помещался в тюрьму, но по заявлению Сук был отпущен, согласия же сотрудничать с немцами не давал. После прихода наших частей он продолжал служить в 42 гвардейском ИАП, стал Героем.

Отказался Косса и от обвинений в проведении «антисоветских» разговоров, которые, судя по материалам дела, он вел с Героем Советского Союза Алексеем Дмитриевичем Догадайло[470] и другими военнослужащими.

Следователь 6 отдела 5 управления МГБ СССР майор Овчинников, который вел дело Коссы, в обвинительном заключении предлагал дать ему «25 лет ИТЛ с конфискацией принадлежащего ему имущества». Однако судьи военной коллегии под председательством генерал-лейтенанта юстиции Чепцова были неумолимы. 20 апреля 1950 г., рассмотрев дело в закрытом заседании, они приговорили М. Коссу по ст. ст. 58-1б, 58–10 ч.2 УК РСФСР к расстрелу. Приговор обжалованию не подлежал и был приведен в исполнение.[471]