Читаем Три недели в Советском Союзе полностью

Евгений Максимович быстро спросил:

— Какая?

Сергей вздохнул и ответил:

— Предложить им совместно строить широкофюзеляжные крупнотоннажные самолёты. Правда, тогда мы бросим перчатку «Боингу», а в Америке это многим не понравится. Зато с другой стороны если мы начнём поставлять им аэропланы, а они будут ставить на них свои двигатели, авионику и салоны, то «Боинг» точно не сможет с ними конкурировать.

Примаков пожал плечами и признался:

— В авиации, Серёжа, я мало разбираюсь. К тому же тут есть одно маленькое, но очень важное но. Англичане ведут свой бизнес без особой оглядки на правительство, а правительство, словно им в отместку, проводит в жизнь свою собственную политику не очень-то советуясь с предпринимателями. Поэтому скорее всего ты сможешь договориться об этом с английскими бизнесменами, но нам это всё равно ничего не даст. Тут нужно пускать в бой какую-то тяжелую артиллерию. Вот только где её взять?

Не смотря на усталость они проговорили в течении всего полёта, а когда «Ил-62» приземлился в Кёльне, то поразились тому, что весь аэропорт и его окрестности были залиты в эти предутренние часы светом прожекторов и автомобильных фар. Сергею показалось, что тут собралась вся Германия, которой до формального объединения осталось прожить всего сутки с небольшим. Вопреки протоколу их встречал в аэропорту сам федеральный канцлер, но что куда важнее, — их встречали многотысячные толпы людей. Жители Кёльна и Бонна не поленились встать пораньше, сесть в автомобиль и приехать в аэропорт, чтобы увидеть Посланника Мира, как его уже окрестили немцы. Очень многие держали в руках большие плакаты, изготовленные типографским способом, которые изображали его в белом свадебном фраке вместе с Юлей.

Жена тоже встречала его и чуть не бросилась к нему навстречу, когда он спускался вниз одетый в свой свадебный фрак, вычищенный до снежной белизны и отутюженный вместе с Примаковым. В нём он выступал перед палестинцами и израильтянами, в нём и вернулся в Германию, хотя и прихватил с собой в дорогу баул с другими костюмами. Евгения Максимович хотел было вытолкать его из самолёта одного, но Сергей взмолился:

— Максимыч, пойдёмте вдвоём, а то я выйду через чёрный ход и потихоньку уйду огородами к Котовскому.

Примаков рассмеялся и воскликнул:

— Что-то выступать перед палестинцами, а у них чуть ли не у каждого второго был в руках «Калашников», ты не боялся, а тут надо же, оробел! Ну, пойдём, Посланник Мира. Ох, не держится у господина канцлера вода в одном месте.

Встретили их по-дружески и федеральный канцлер сразу же попросил Сергея и Евгения Максимовича провести небольшую пресс-конференцию, но в основном на вопросы журналистов отвечал Примаков. А ему было что сказать, ведь хотя вся Европа и смотрела выступление Брежнева, в нём всё-таки было достаточно много иносказаний. Евгений Максимович очень ловко уходил от прямого ответа на самые животрепещущие вопросы и несколько раз заявлял о том, что двадцать пятый съезд окончательно расставит всё по своим местам и введёт в политический лексикон очень много новых слов и понятий. Тем не менее журналисты остались довольны, ведь по сути они получили ответ на самый главный вопрос, — когда в Бонн прилетят Брежнев и Хонекер. Ответ был лаконичным и исчерпывающим завтра в полдень.

В Бонне к приезду Брежнева готовились примерно так же, как если бы его собирался посетить сам Папа Римский. В том смысле, что по всему городу сновали отряды полиции и антитеррора. Даже не заезжая в посольство Сергей и Евгений Максимович вместе с Валентином Михайловичем поехали в замок Рейндорф. Фалин хотел немедленно провести совещание, но Примаков немедленно его остудил, сказав ему вполголоса:

— Валентин, побойся Бога. Мы уже три дня на ногах. Дай нам поспать хотя бы часов шесть-семь, а ещё лучше восемь. Ты и без нас тут прекрасно со всем разберёшься.

Сергей из отведённых им на сон восьми часов поспал всего пять, но и этого времени ему вполне хватило, чтобы выглядеть на совещании бодрым и энергичным. Примаком и Фалин, глядя на него, посмеивались и закатывали кверху глаза. На этом совещании говорил в основном Валентин Михайлович, докладывая о том, какая очередь бизнесменов выстроилась у ворот замка Рейндорф. Поэтому Сергею не терпелось поскорее закончить с вопросами касающимися политики и перейти к чистой коммерции. Как только посол Советского Союза в Германии стал говорить о протоколе, он нетерпеливо попросил его:

— Валентин Михайлович, можно я уеду? Кто и где будет стоять и кому улыбаться это очень важно, но для меня сейчас гораздо важнее, что будут кушать завтра наши люди. Отпустите меня, пожалуйста, к бизнесменам, пока они сами рвутся к нам.

Примаков его поддержал:

— Правильно. Валентин, пусть Серёжа займётся ими, а мы с тобой будем решать эти вопросы. Тем более, что здесь собрался чуть ли не весь Европейский отдел МИДа.