— Кроме того, чем больше я об этом думаю, тем более запутанным это становится! У нас были чертовски веские причины полагать, что этих двоих убил третий брат, и, честно говоря, я все сильнее сомневаюсь, что Никола мертв. Гримо ведь сказал, что его застрелил третий брат, а когда человек умирает и кто-то знает это, что может заставить его лгать? Или… Погодите! Вы полагаете, что он мог иметь в виду Флея? Что Флей пришел сюда, застрелил Гримо, а потом кто-то застрелил его самого? Это многое объяснило бы…

— Прошу прощения, — вмешался Рэмпоул, — но разве это объяснило бы, почему Флей продолжал говорить о третьем брате? Либо братец Анри мертв, либо нет. Если он мертв, какая у обеих жертв могла быть причина лгать о нем? В таком случае он должен быть живым призраком.

Хэдли взмахнул портфелем.

— Знаю. Это и выводит меня из себя! Мы должны кому-то поверить, и кажется более разумным верить словам двоих человек, которые были застрелены им, чем телеграмме, которая может быть ошибочной или написанной под чьим-то влиянием. Или же… хм! Предположим, он действительно мертв, но убийца притворяется мертвым братом, который ожил. — Суперинтендент кивнул и посмотрел в окно. — Думаю, становится теплее. Это объясняет все несоответствия, верно? Настоящий убийца выдает себя за человека, которого никто из других братьев не видел почти тридцать лет. Когда произойдут убийства, и мы нападем на его след — вернее, если нападем, — то мы припишем все элементарной мести. Как вам такая версия, Фелл?

Доктор Фелл, нахмурившись, ковылял вокруг стола.

— Неплохо… в качестве маскировки. Но как насчет подлинного мотива убийства Гримо и Флея?

— О чем вы?

— Должна быть связующая нить, не так ли? Для убийства Гримо могло существовать множество мотивов — явных и скрытых. Миллс, мадам Дюмон, Бернеби — кто угодно мог его убить. Точно так же кто угодно мог убить Флея, но не из того же круга людей. Зачем кому-то из окружения Гримо убивать Флея, которого никто из них, вероятно, раньше не видел? Если эти убийства — дело рук одного человека, то где связующее звено? Уважаемый профессор из Блумсбери и странствующий актер с тюремным прошлым. Что в сознании убийцы может связывать этих двоих, если эта связь не уходит корнями в давние времена?

— Я могу назвать одну особу, которая в прошлом была связана с обоими.

— Вы имеете в виду мадам Дюмон?

— Да.

— Тогда как быть с человеком, изображающим братца Анри? Что бы вы ни предполагали, вы должны признать, что этого она не делала. Нет, приятель, Эрнестина Дюмон не просто неудачная, а невозможная подозреваемая.

— Не понимаю. Вы основываете вашу уверенность, что Дюмон не убивала Гримо, на том, что, по-вашему, она его любила. Но это никуда не годная защита, Фелл. Вспомните, что она рассказала абсолютно фантастическую историю, начиная с…

— В сообществе с Миллсом? — Доктор Фелл сардонически усмехнулся. — Можете вообразить менее правдоподобных заговорщиков, которые морочат полиции голову изобретательными сказочками? Она и Миллс способны носить маску — выражаясь фигурально. Но совместная деятельность этих двух масок — уже чересчур. Предпочитаю одно фальшивое лицо в буквальном смысле. Кроме того, не забывайте, что в качестве двойного убийцы Эрнестина Дюмон отпадает целиком и полностью. Почему? Потому что три надежных свидетеля могут поклясться, что во время смерти Флея она была в этой комнате и разговаривала с нами. — Он задумался, и в его глазах мелькнули искорки. — Или вы втягиваете в дело молодое поколение? Если Розетт — дочь Гримо, то почему таинственный Стюарт Миллс не может быть сыном покойного братца Анри?

Хэдли собирался ответить, но внимательно посмотрел на доктора и присел на край стола.

— Я хорошо знаю подобные настроения, — заявил он, словно подтверждая какое-то зловещее подозрение. — Это начало очередной чертовой мистификации, так что сейчас спорить с вами бессмысленно. Почему вам так хочется, чтобы я им верил?

— Во-первых, — отозвался доктор Фелл, — потому, что я стараюсь вбить вам в голову, что Миллс говорит правду…

— Как элемент мистификации — с целью доказать впоследствии, что он лгал? Наподобие недостойного трюка, который вы сыграли со мной в деле о часах смерти?

Доктор игнорировал это замечание:

— И во-вторых, потому, что я знаю настоящего убийцу.

— Это кто-то, кого мы видели и с кем говорили?

— Да, безусловно.

— И у нас есть шанс…

Доктор Фелл с рассеянным, почти жалобным выражением лица уставился на стол.

— Да, помоги нам Бог, — странным тоном отозвался он. — Полагаю, шанс у вас есть. А пока что я собираюсь домой…

— Домой?

— Чтобы применить тест Гросса, — сказал доктор Фелл.

Он повернулся, но вышел не сразу. Пока мутный красноватый свет становился пурпурным, а тени обволакивали комнату, он долго смотрел на изрезанную картину, освещенную последними лучами заката, и на три гроба, которые наконец наполнились.

Глава 19

ПОЛЫЙ ЧЕЛОВЕК