Хэдли молча делал записи в книжке, пока не дошел до конца страницы. Тогда он посмотрел на Розетт, которая откинулась на спинку дивана, опершись локтем на подушку. Под меховым манто на ней было черное платье, но голова оставалась непокрытой, и пышные светлые волосы и квадратное лицо идеально гармонировали с красно-желтым диваном.

— Знаю, — заговорила она. — Вы собираетесь спросить меня, что я думаю об отце… и об остальном. У меня с души упал тяжкий груз. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я восхищаюсь моим отцом — тем, что в нем было столько удали. Конечно, если он был вором… — она улыбнулась, словно ее радовала эта мысль, — его трудно порицать за то, что он молчал об этом, не так ли?

— Я собирался спросить вас не о том, — сказал Хэдли, который казался ошарашенным такой широтой взглядов. — Я хочу знать, почему, если вы всегда отказывались приходить сюда с мистером Бернеби, вы внезапно решили сделать это сегодня утром?

— Чтобы разобраться в наших отношениях раз и навсегда. И я хотела выпить чего-нибудь. Но у меня пропало это желание, когда мы нашли окровавленное пальто в стенном шкафу… — Девушка умолкла и слегка отпрянула при виде изменившихся лиц.

— Когда вы нашли что? — нарушил паузу Хэдли.

— Пальто с кровью на подкладке спереди. — Розетт судорожно глотнула. — Кажется, я об этом не упоминала? Вы просто не дали мне возможности! Как только мы вошли сюда, вы бросились на нас, как… Пальто висело в стенном шкафу в холле. Джером нашел его, когда вешал свое пальто.

— И чье же это пальто?

— Ничье! Это самое странное! Я никогда не видела его раньше. Оно не подошло бы никому в нашем доме. Отцу оно было слишком велико — к тому же это щегольское твидовое пальто, которое привело бы его в ужас. Стюарт Миллс утонул бы в нем, а старому Дреймену оно было бы маловато. Это новое пальто. Оно выглядит так, будто его ни разу не надевали…

— Понятно. — Доктор Фелл надул щеки.

— Что вам понятно? — огрызнулся Хэдли. — Отличная ситуация, нечего сказать! Вы говорили Петтису, что вам нужна кровь. Ну, вы ее получили — только в слишком большой дозе и не в тех местах. Что теперь у вас на уме?

— Мне понятно, — объяснил доктор Фелл, — откуда взялась кровь на пиджаке Дреймена.

— Вы имеете в виду, что он носил это пальто?

— Нет-нет! Подумайте. Вспомните, что говорил ваш сержант. Он сказал, что полуслепой Дреймен, спотыкаясь, спустился по лестнице и начал рыться в стенном шкафу, ища свои пальто и шляпу. Очевидно, он задел это пальто, когда кровь на нем была свежей. Неудивительно, что он не мог понять, как кровь попала к нему на пиджак. Разве это не объясняет многое?

— Будь я проклят, если да! Это объясняет один пункт, заменяя его другим, еще более непонятным. Лишнее пальто! Пошли! Мы немедленно отправляемся туда. Если вы пойдете с нами, мисс Гримо, и вы, мистер…

Доктор Фелл покачал головой:

— Вы идите, Хэдли, а я должен кое-что осмотреть. То, что придает новый оборот всему делу, став наиболее важным его пунктом.

— О чем вы?

— О жилище Пьера Флея, — ответил доктор Фелл и вышел в развевающейся за спиной накидке.

Третий гроб

ПРОБЛЕМА СЕМИ БАШЕН

Глава 16

ПАЛЬТО-ХАМЕЛЕОН

Между этим открытием и временем, когда они должны были встретиться с Петтисом за ленчем, настроение доктора Фелла достигло таких глубин мрака, о возможности которых Рэмпоул не подозревал и которые был не в силах понять.

Прежде всего, доктор отказался идти с суперинтендентом на Расселл-сквер, хотя настаивал, чтобы Хэдли отправился туда. Он заявил, что в комнате Флея должна находиться важная улика и что должен оставить при себе Рэмпоула для какой-то «грязной и напряженной работы». При этом он ругал себя так искренне и энергично, что даже Хэдли, иногда разделяющий выражаемое доктором мнение, был вынужден запротестовать.

— Но что вы ожидаете там найти? — допытывался суперинтендент. — Сомерс уже обыскал комнату!

— Я ничего не ожидаю, а всего лишь надеюсь, — проворчал доктор, — найти определенные следы братца Анри. Его, так сказать, торговую марку. Его… О, братец Анри, будь ты трижды проклят!

Хэдли заявил, что они могли бы обойтись без монолога в испанском монастыре и что он не понимает, почему гнев его друга на неуловимого Анри, казалось, достиг маниакальных масштабов. Вроде бы не произошло ничего нового, что могло бы это объяснить. Кроме того, доктор перед уходом из квартиры Бернеби задержал всех, чтобы расспросить домовладелицу, мисс Хейк. О'Рорк героически удерживал ее внизу воспоминаниями о цирковой карьере, но оба были не прочь прихвастнуть, так что неизвестно, кто из них вспоминал больше.