Читаем Три гроба полностью

Бернеби шагнул вперед и положил руку на плечо Хэдли:

— Спокойно! Давайте все выясним сразу, инспектор. Да, я это сделал, хотя это был свинский трюк. Должен ли я объяснять?..

— Ну-ну! — послышалось снисходительное бормотание доктора Фелла. Достав красный платок, он шумно высморкался, чтобы привлечь к себе внимание. — Хэдли, у нас в голове и так хватает путаницы. Позвольте мне внести некоторую ясность. Мистер Бернеби сделал это, дабы, как выразился он сам, заставить молодую леди прыгнуть через обруч. Харрумф! Простите мою откровенность, мэм, но в данном случае все в порядке, так как эта пантера прыгать не стала, верно? Что касается неработающего освещения, это не так зловеще, как кажется. Этот счетчик со щелью для шиллингов. Кто-то был здесь и ушел, оставив свет включенным, возможно, на всю ночь. Ну, счетчик использовал электроэнергию на один шиллинг, а потом свет отключился. Мы не знаем, в каком положении были выключатели, так как Сомерс пришел сюда первым. Черт возьми, Хэдли, у нас есть веское доказательство, что кто-то был здесь вчера вечером. Вопрос в том: кто? — Он посмотрел на остальных. — Хм. Вы двое утверждаете, что больше никто не знал об этом месте. Но если верить вашему рассказу, мистер Бернеби, — а вы были бы полным идиотом, если бы стали лгать о том, что легко проверить, — то кто-то еще знал о нем.

— Могу только сказать, что я никому не рассказывал об этой квартире, — заявил Бернеби, потирая подбородок. — Разве только кто-то заметил, как я вхожу сюда, или…

— Иными словами, или кому-то рассказала я? — сердито осведомилась Розетт, закусив нижнюю губу. — Но я этого не делала — сама не знаю почему. Вот!

— Однако у вас есть ключ от этой квартиры? — спросил доктор Фелл.

— Был. Я его потеряла.

— Когда?

— Откуда я знаю? Я не заметила, когда он пропал. — Розетт ходила по комнате, скрестив руки на груди и нервно подергивая головой. — Я держала ключ в сумочке и только сегодня, когда мы шли сюда, обратила внимание, что его нет. Но я хочу знать одно. — Она остановилась, глядя на Бернеби. — Я… я не знаю, люблю я тебя или ненавижу. Но если ты делал все это, чтобы поиграть в сыщика и ничего больше, то говори, что тебе известно о моем отце? Можешь говорить при них — я не возражаю. Они из полиции и все равно до этого докопаются. Не притворяйся — я этого не выношу! Говори! Что это за история с братьями?

— Это хороший совет, мистер Бернеби, — сказал Хэдли. — Вы написали картину, о которой я тоже собираюсь вас расспросить. А пока расскажите, что вы знаете о докторе Гримо?

Бернеби, прислонившись к окну, пожал плечами. Его светло-серые глаза с черными зрачками размером с булавочную головку саркастически блеснули.

— Розетт, если бы я догадывался, что мои детективные потуги трактуются как… Отлично! Я расскажу в нескольких словах то, что рассказал бы давно, если бы знал, что тебя это беспокоит. Твой отец был некогда заключенным на соляных копях в Венгрии и бежал оттуда. Не слишком ужасно, правда?

— Отец был в тюрьме? За что?

— Мне говорили, что за попытку устроить революцию. Но я думаю, что за кражу. Как видишь, я абсолютно откровенен.

Хэдли быстро вмешался:

— Как вы об этом узнали? От Дреймена?

— Выходит, Дреймен тоже знает? — Бернеби напрягся и прищурил глаза. — Я так и думал. Это я тоже пытался выяснить, и мои усилия, похоже, были истолкованы как… Если подумать, что вы об этом знаете? — Внезапно он взорвался. — Я не хочу совать нос в чужие дела и расскажу вам все, чтобы доказать это! Меня втянули в эту историю — Гримо не давал мне покоя. Вы упомянули о картине. Она являлась скорее причиной, чем следствием. Все произошло случайно, хотя мне с трудом удалось убедить в этом Гримо. Все началось на той чертовой лекции с волшебным фонарем.

— Какой лекции?

— С показом диапозитивов. Это было месяцев восемнадцать назад, где-то в Северном Лондоне, в приходском зале — я заглянул туда, чтобы переждать дождь. — Лицо Бернеби впервые казалось открытым и честным. — Я хотел сделать из этого романтическую историю, но вам нужна правда. Превосходно! Какой-то тип читал лекцию о Венгрии — слайды и призрачная атмосфера возбуждали церковных прихожан. Но это стимулировало и мое воображение. — Его глаза блеснули. — Один слайд походил на то, что я впоследствии изобразил. История о трех могилах в неосвященной земле подала мне идею. Лектор намекал, что это были могилы вампиров. Вернувшись домой, я стал воплощать идею на холсте. Я откровенно говорил всем, что это воображаемая концепция того, чего я никогда не видел. Но мне почему-то никто не верил. Потом картину увидел Гримо…

— Мистер Петтис сказал нам, — бесстрастно заметил Хэдли, — что она его потрясла.