Читаем Три гроба полностью

— По-моему, здесь все нелогично, — отозвался доктор Фелл. — Даже… Но это может подождать.

Они прошли по длинному холлу, и Хэдли, приняв вежливо-бесстрастный вид, открыл дверь. Комната с деревянными шкафчиками, жесткими стульями и аккуратно стоящими на полках книгами была меньше комнаты профессора. На полу лежал потертый ковер; в камине догорал огонь. Под лампой с зеленым абажуром, обращенный к двери, стоял письменный стол Миллса с пишущей машинкой. С одной стороны машинки лежала в проволочном контейнере аккуратная стоика писчей бумаги с отпечатанным текстом, а с другой находились стеклянный стакан, тарелка с черносливом и экземпляр «Дифференциальных и интегральных исчислений» Уильямсона.

— Клянусь всеми богами, — возбужденно произнес доктор Фелл, — что он пьет минеральную воду и читает такие книги для развлечения… — Он умолк, когда Хэдли сердито толкнул его локтем и представил всех троих Розетт Гримо.

— Естественно, мисс Гримо, я не хочу беспокоить вас в такое время…

— Пожалуйста, не извиняйтесь, — прервала его Розетт, сидящая у камина в напряженной позе. — Понимаете, я любила отца, но не настолько, чтобы разговоры о нем причиняли мне нестерпимую боль. Тем более что, когда о нем не говорят, я начинаю думать…

Девушка прижала ладони к вискам. Отблески пламени подчеркивали контраст между ее глазами и другими чертами лица. Но этот контраст не оставался неизменным. Квадратное лицо, унаследовавшее довольно варварскую славянскую красоту матери, могло быть суровым, а узкие карие глаза — мягкими, как у дочери священника. Но в следующий момент лицо смягчалось, а взгляд становился свирепым, как у дочери дьявола. Кончики бровей были слегка приподняты, а складка широкого рта выглядела насмешливой. Она казалась беспокойной и озадаченной. Позади нее стоял Мэнген с мрачным и беспомощным видом.

— Но я хочу кое-что узнать, — продолжала Розетт, медленно постукивая кулаком по спинке стула, — прежде чем вы приступите к вашему допросу третьей степени. — Она кивнула в сторону маленькой двери в противоположной стене. — Стюарт поднялся с вашим детективом на крышу. Это правда, что убийца вошел и вышел без…

— Лучше предоставьте это мне, Хэдли, — тихо сказал доктор Фелл.

Рэмпоул знал, что доктор убежден, будто является образцом такта. Очень часто этот такт походил на кучу кирпичей, брошенных через люк в потолке. Однако эта убежденность вкупе с добродушием и наивностью производила куда больший эффект, чем самая изощренная тактичность. Казалось, он сам падал с потолка вместе с кирпичами, чтобы предложить сочувствие или пожать руку. И люди тут же начинали рассказывать ему о себе.

— Харрумф! — фыркнул доктор Фелл. — Конечно, это неправда, мисс Гримо. Мы прекрасно знаем, как преступник проделал этот трюк — даже если его проделал тот, о ком вы никогда не слышали. — При этом девушка быстро взглянула на него. — Более того, не будет никаких допросов третьей степени, а у вашего отца есть шанс выкарабкаться. Послушайте, мисс Гримо, я никогда не встречал вас раньше?

— О, я знаю, что вы пытаетесь меня приободрить, — улыбнулась Розетт. — Бойд рассказывал мне о вас, но…

— Нет, я говорю серьезно. — Доктор Фелл прищурился, напрягая память. — Вспомнил! Вы учились в Лондонском университете, не так ли? И состояли в дискуссионном кружке? Мне кажется, я председательствовал, когда ваша группа обсуждала права женщин в мире.

— Розетт — ярая феминистка, — мрачно подтвердил Мэнген. — Она утверждает…

— Хе-хе-хе! — Сияющий доктор шутливо погрозил пальцем. — Может быть, она и феминистка, мой мальчик, но допускает жуткие ляпсусы. Помню, что этот диспут завершился самым чудовищным скандалом, какой я когда-либо видел, за исключением митинга пацифистов. Вы выступали за права женщин, мисс Гримо, и против тирании мужчин. Потом одна тощая особа из вашей команды минут двадцать рассуждала о том, что женщина нуждается в идеальных условиях существования. Вы выглядели все более сердитой, а когда настала ваша очередь, заявили звонким серебристым голоском, что для идеального существования женщине нужно меньше говорить и больше совокупляться.

— Господи! — в ужасе воскликнул Мэнген.

— Ну… тогда я так считала, — призналась Розетт. — Но вы не должны думать…

— Возможно, вы употребили другое слово, — продолжал доктор Фелл. — Как бы то ни было, эффект не поддавался описанию. Как будто вы шепнули «Асбест!» банде пироманов. К сожалению, я пытался сохранить серьезный вид, то и дело прикладываясь к стакану с водой. Но меня интересует, часто ли вы и мистер Мэнген обсуждаете подобные темы. Такие разговоры должны быть необычайно поучительными. Например, о чем вы беседовали сегодня вечером?

Розетт и Мэнген заговорили одновременно. Доктор Фелл улыбнулся, и оба испуганно умолкли.

— Теперь вы понимаете, — продолжал доктор, — что не нужно бояться разговоров с полицией и что вы можете изъясняться абсолютно свободно. Давайте посмотрим в лицо фактам и спокойно побеседуем.

— Хорошо, — кивнула Розетт. — У кого-нибудь есть сигарета?

— Старый плут своего добился, — шепнул Хэдли Рэмпоулу.