Читаем Три гроба полностью

Во время долгой паузы, последовавшей за этим монологом, Хэдли бросил доктору коробок спичек вместе со злобным взглядом.

— Вы шутите? — осведомился он. — Или это черная магия?

— Ни то ни другое. Лучше бы я шутил. Эти три гроба… Черт возьми, Хэдли! — пробормотал доктор Фелл, стуча кулаками по вискам. — Как бы я хотел увидеть хоть малейший проблеск…

— По-моему, вы его уже увидели. Вы утаивали информацию? И вообще как вы об этом узнали? Погодите! — Он заглянул в записную книжку. — «Хор». «Вата». «Соленые». «Окопы». Вы имеете в виду, что Гримо в действительности сказал «Хорват» и «соляные копи»? Если так, то нам придется долю ломать голову, чтобы разгадать остальные слова.

— Ваш гнев свидетельствует о том, что вы согласны со мной. Благодарю. Как вы справедливо указали, умирающие редко упоминают хор и вату. Если бы эта версия оказалась правильной, нам всем светило бы угодить в палату для умалишенных. Гримо действительно сказал это, Хэдли. Я его слышал. Вы спросили, стрелял ли в него Флей. Он ответил, что нет. Тогда кто? И он сказал: «Хорват».

— Что, по вашим словам, является его собственной фамилией.

— Да, — кивнул доктор Фелл. — Если это исцелит ваши раны, я охотно признаю, что это не было честной детективной работой, и я не показал вам источники моей информации в этой комнате. Вскоре я продемонстрирую их, хотя, видит бог, уже пытался сделать.

Мы слышали от Тэда Рэмпоула о странном субъекте, который угрожал Гримо и многозначительно упоминал людей, похороненных заживо. Гримо принял это всерьез — он знал этого человека раньше и знал, о чем он говорит, так как по какой-то причине купил картину с изображением трех могил. Когда вы спросили Гримо, кто стрелял в него, он ответил «Хорват» и упомянул соляные копи. Вам не кажется это столь же странным для профессора-француза, как наличие над его камином гербового щита с черным орлом, полумесяцем и…

— Думаю, мы можем опустить геральдику, — прервал его Хэдли. — Что это за герб?

— Это герб Трансильвании. После войны он перестал существовать и даже ранее едва ли хорошо был известен в Англии или во Франции. Сначала славянское имя, потом славянский герб.[17] Далее книги, которые я вам показывал. Это английские книги, переведенные на венгерский. Не стану притворяться, что мог их прочитать…

— Слава богу!

— Но по крайней мере, я смог узнать полное собрание сочинений Шекспира, «Письма Йорика к Элизе» Стерна и «Опыт о человеке» Поупа. Это было настолько удивительно, что я обследовал книги целиком.

— Что же тут удивительного? — спросил Рэмпоул. — В любой библиотеке встречаются необычные книги, в том числе и в вашей.

— Безусловно. Но предположим, ученый француз хочет читать книги английских авторов. Он будет читать их по-английски или во французском переводе, но никак не в венгерском — это чересчур изощренное удовольствие. Иными словами, это книги не венгерских и даже не французских авторов, на которых француз мог бы практиковаться в венгерском языке, а произведения английских писателей. Следовательно, родным языком того, кому они принадлежали, был венгерский. Когда я обнаружил на форзаце одной из них надпись «Карой Гримо Хорват, 1898», все стало очевидно.

Но если его настоящая фамилия Хорват, почему он так долго это скрывал? Поразмыслите о словах «похороненные заживо» и «соляные копи», и это послужит вам указанием. Но когда вы спросили, кто в него стрелял, он ответил «Хорват», по-видимому имея в виду не себя, а кого-то другого с такой же фамилией. Пока я думал об этом, наш великолепный Миллс рассказывал вам о человеке в пабе по фамилии Флей. Миллс сказал, что ему почудилось в нем нечто знакомое, хотя он никогда не видел его прежде, и что его речь звучала пародией на речь Гримо. Все это наводило на мысль о брате. Гробов было три, но Флей упоминал только двух братьев. Очевидно, существовал и третий.

Тем временем в комнату вошла мадам Дюмон, обладающая явно славянской внешностью. Если бы я смог установить, что Гримо прибыл из Трансильвании, это помогло бы нам выяснить его прошлое. Но это следовало делать деликатно. Вы обратили внимание на резную фигурку буйвола на письменном столе Гримо? Что она вам напоминает?

— Во всяком случае, не Трансильванию, — проворчал Хэдли. — Скорее Дикий Запад — Баффало Билла,[18] индейцев… Погодите! Вы поэтому спросили ее, бывал ли Гримо в Соединенных Штатах?

Доктор Фелл виновато кивнул: