Читаем Тревога полностью

— Спляшите — получите! — И показал конверт. Прочитав на конверте обратный адрес, профессор рассмеялся задорно, громко, как смеялся в далекие времена своей юности. Бережно вскрыл конверт, глубоко задумался.

— Письмо комсомольцев из Атбасара… Это был маленький степной городок на севере Казахстана, там пролетала моя юность…

Ассистент заметил, как профессор неловко вытащил из кармана носовой платок и, отвернувшись к стене, украдкой приложил его к глазам. Письмо он перечитал несколько раз. Задумывался, прикладывал кулак к седой голове, пытаясь восстановить в памяти то, что так необходимо было теперь сообщить атбасарским комсомольцам.

— Посоветуйте, дорогой коллега, о чем мне им писать? — как всегда, бодро и весело спросил профессор.

— С удовольствием. Ваших земляков-комсомольцев интересует, насколько я понимаю, ваше участие в делах атбасарской комсомолии в первые дни ее жизни. Ведь вы — один из первых комсомольцев города и только вам, Виталий Владиславович, ведомо, что вы можете сообщить им ценного и поучительного из своей комсомольской юности.

— Вы мне дали дельный совет, коллега, — иронически сказал профессор, — за что я вам весьма признателен.

— Думаю, — продолжал ассистент, не замечая иронии, — что вашим атбасарским комсомольцам небезынтересно будет узнать о новых научных открытиях и, если говорить конкретно, об успехах нашей кафедры. Ведь их земляк ныне известный профессор.

Этот разговор происходил весной 1967 года. Во время беседы у профессора Тарчевского возникла мысль не просто ответить на письмо земляков-комсомольцев, а помочь им воссоздать героическую биографию комсомолии города, и он энергично взялся за дело. В Москву, Алма-Ату, Целиноград, в Сибирь и на Урал разослал письма друзьям своей комсомольской юности, попросил их написать атбасарским следопытам о наиболее запомнившихся событиях тех далеких лет, рассказать о делах только что родившейся тогда комсомолии.

Развернув кипучую работу, Виталий Владиславович с новой энергией продолжил ее в Железноводске, куда он выезжал на лечение. Десять писем отправил Виталий Владиславович из Железноводска атбасарским комсомольцам и пионерам. Это содержательные и поучительные письма[4].

О своей чекистской работе В. В. Тарчевский написал скромно, по-анкетному сухо: «В 1923 г. по рекомендации секретаря укома РКП(б)… был зачислен пом. уполномоченного ОГПУ по Атбасарскому уезду… в 1925 году переведен по этой должности в Кокчетавский уезд и вскоре стал зам. начальника 1-го отделения губотдела ОГПУ». Потом — учеба в Омском сельскохозяйственном институте, в аспирантуре Томского университета, участие в экспедициях Наркомата земледелия СССР по Казахстану.

Со страниц писем-воспоминаний чекист, будущий профессор ботаники, юноша Виталий Тарчевский встает перед нами боевым комсомольцем, сверх головы загруженным комсомольскими поручениями. Он секретарь комсомольской ячейки кожевенного завода, председатель Доброхима и спортобщества, шефского комитета «Черноморфлот», редактор городской стенгазеты «Бич», корреспондент уездной газеты «Красный набат», активист агитпропа, непримиримый атеист, награжденный Центральным Советом воинствующих безбожников Почетной грамотой и нагрудным значком «Активист СВБ», которые он получил из рук Е. М. Ярославского.

Весь жизненный путь его может служить олицетворением героической и прекрасной судьбы советской молодежи двадцатых годов, на долю которой выпала честь множить победы, завоеванные трудовым народом в героической борьбе за свободу и счастье поколений, грудью встать на защиту завоеванного, если враг посягнет на него.

Ранней весной 1921 года к мрачному каменному зданию, в котором помещалась Екатеринбургская губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, подошел высокий широкоплечий человек. Военная выправка, тщательно, до синевы выбритые щеки с подчеркнуто тоненькой кисточкой усов придавали ему щеголеватый, даже несколько легкомысленный вид. Предъявив часовым у входа документы, не задерживаясь, скрылся в подъезде. Это был работник ВЧК, приехавший в Екатеринбург по приказу Феликса Эдмундовича Дзержинского для помощи уральским чекистам в раскрытии эсеровского заговора, сведения о подготовке которого стали поступать в Москву из ряда районов страны.

Приехавшего принял начальник Особого отдела губчека Старшевский. На него была возложена персональная ответственность за разработку и проведение операции по ликвидации контрреволюционного подполья и предотвращению вооруженного мятежа в городах и лесах Урала.

— Задача предстоящей операции вам известна? — встретил москвича начальник Особого отдела.

— В общих чертах.