Читаем Тревога полностью

Вошел Тимофей Бочок, усатый, чернобровый. Ступал он мягко, неторопливо, говорил тихо, будто опасаясь, чтоб не подслушал тот, кому не след. Таким запомнился он Георгию еще в тот день, когда впервые пришел к брату. За ним ввалился шумный и грузный Мартылога-Мартыновский, под шагами которого скрипели лестничные доски, прогибались полы. По веселому приветствию «салям» Георгий безошибочно узнал Сакена Сейфуллина. Он был, как всегда, подтянут и элегантен. Мягкий, приглушенный голос Феодосия Кривогуза, вошедшего вслед за Сакеном, Георгий слышал на митингах. Среди пришедших он впервые увидел человека в тельняшке и матросской бескозырке. Это был Михаил Авдеев, присланный в Акмолинск ЦК партии большевиков и Петроградским Военно-революционным комитетом для организации отрядов Красной Гвардии.

Несколько позже прибыли Григорий Дризге, командированный омскими большевиками для создания в Акмолинске партийной организации, и Захар Катченко, уполномоченный Западно-Сибирского Совета крестьянских депутатов.

Большинство прибывших Георгий не раз видел в обществе своих братьев Нестора и Якова. Одна из встреч, состоявшаяся глубокой зимой, в декабре 1917 года, особенно запомнилась ему.

Когда по узкой лестнице все спустились в подвальное помещение, из которого был выход во двор, Нестор подозвал Георгия.

— Обо всем виденном и слышанном никому ни слова. Будешь дежурить возле сеней. В случае опасности стукни два раза в пол. У нас вечеринка. В полночь прибудет офицер. Впустишь по условному паролю. Он спросит: «У вас найдется седло?», ответь: «Да, с отличными стременами».

Нестор сошел вниз. Георгий, устроившись возле лампы, поставленной недалеко от окна, настороженно всматривался в темноту морозной ночи. Из ученического ранца достал брошюру, раздобытую у брата, на обложке прочитал слова: «Мир хижинам, война дворцам!» и стал листать зачитанные страницы.

Из подвала доносились еле слышные голоса. Совещание длилось уже несколько часов. Нестор, держа в руках бумагу, обвел собравшихся строгим взглядом.

— Это воззвание Комиссариата Степного края и Акмолинской области об установлении Советской власти…

— Директива, — поправил его Дризге.

— Откуда ты ее взял, товарищ Монин?

— Помог прапорщик Петров, комиссар Временного…

— Сейчас шутки неуместны, — строго заметил Дризге.

— Я говорю серьезно. Чтобы избавиться от меня и Феодосия Кривогуза, Петров под предлогом отправки на фронт выдворил нас из Акмолинска. Мы прибыли в Омск, встретились там с большевиками и получили это воззвание и директивы Омского Совдепа.

— Читай, — пробасил Мартылога.

— «Товарищи рабочие, солдаты, крестьяне и трудовые казаки! — звонким, четким голосом начал Нестор. — Продолжающаяся рабочая революция везде и всюду передает власть в руки Советов. И повсеместно Советы заменяют единоличное управление управлением коллегиальным. Этот же вопрос стоит теперь и перед рабочими, солдатами, крестьянами и трудовыми казаками Акмолинской области.

Президиум Омского Совета рабочих и солдатских депутатов отстранил от должности комиссара Временного правительства и образовал временный Комиссариат по управлению Степным краем и Акмолинской областью. Комиссариат имеет полномочия до съезда Советов рабочих и солдатских депутатов Степного края».

— Съезд назначен на 5 января, — вставил Катченко. — А 15 января созывается съезд Советов крестьянских депутатов Западной Сибири. Эти съезды призваны утвердить Советскую власть и в Акмолинской области.

— Верно, — подтвердил Монин, глядя в воззвание. И продолжал:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Татуировщик из Освенцима
Татуировщик из Освенцима

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно представить более темное место, чем концентрационный лагерь Освенцим/Биркенау.В 1942 году Лале, как и других словацких евреев, отправляют в Освенцим. Оказавшись там, он, благодаря тому, что говорит на нескольких языках, получает работу татуировщика и с ужасающей скоростью набивает номера новым заключенным, а за это получает некоторые привилегии: отдельную каморку, чуть получше питание и относительную свободу перемещения по лагерю. Однажды в июле 1942 года Лале, заключенный 32407, наносит на руку дрожащей молодой женщине номер 34902. Ее зовут Гита. Несмотря на их тяжелое положение, несмотря на то, что каждый день может стать последним, они влюбляются и вопреки всему верят, что сумеют выжить в этих нечеловеческих условиях. И хотя положение Лале как татуировщика относительно лучше, чем остальных заключенных, но не защищает от жестокости эсэсовцев. Снова и снова рискует он жизнью, чтобы помочь своим товарищам по несчастью и в особенности Гите и ее подругам. Несмотря на постоянную угрозу смерти, Лале и Гита никогда не перестают верить в будущее. И в этом будущем они обязательно будут жить вместе долго и счастливо…

Хезер Моррис

Проза о войне