Анатолий стоял рядом с ещё содрогающимся телом хищника. Его трясло, АК с пустым рожком валялся на земле. Майков не слышал, что говорил ему Голубев, позволил себя куда-то вести, как ребёнка, жал руки, машинально отмечая заспанно-испуганно-восхищённые взгляды ребят, высыпавших из палаток. Запоздалый страх не давал оглянуться на чудовище…

••••••••••••

ХРОНИКА ГОЛУБЕВА

«…я немедленно внёс предложение об учреждении боевого ордена и о награждении им Бойцового Кота А. Майкова – и эта идея была поддержана единодушно. Казаков предложил название – «Орден Славы». Разумеется, пока в нашем распоряжении нет благородных металлов для изготовления наград, награждение орденом будет производиться чисто символически: кавалеру вручат диплом и нагрудную планку. Наутро мне удалось протолкнуть введение в патрульных силах воинских званий; теперь совершенно официально именуюсь капитаном Бойцовых Котов. Не скрою, это приятно.

Нападение тахорга имело ещё и тот положительный эффект, что напрочь заглушило толки о якобы внутреннем назначении патрулей, имевшие место после событий Восьмого дня (12 марта). По моему ходатайству Анатолий произведен в сержанты.

17 марта, под вечер, Елена сообщила, что самая яркая звезда небосклона – это на самом деле третий спутник планеты, отдаленный от неё примерно на миллион километров. Казаков, пребывавший в прострации по поводу дня рождения своей пропавшей возлюбленной, предложил было назвать это небесное тело «Ольга», но первооткрывательница предпочла имя «Пандора». Кажется, это было сделано не без мрачного юмора, но наш Координатор его не уловил.

Наладили работающую от интернатской электросети рацию. Слава богу, древний, довоенного ещё выпуска, паровичок, крутивший генераторы, пока работал без перебоев. Уголь тоже имелся – умеренно высокая куча антрацита на хоздворе. Но увы – эфир оказался девственно пуст.

Ввели систему дополнительных пайков для тех, кто в свободное время занимается обще-полезными делами (парикмахеры, энтузиасты учёбы, просиживающие в классах до полуночи и т.п.). Кстати, теллурийский день оказался всего на десять минут короче земного…»

VII

И просит облако дожить до юбилея,

Но время позднее, и дождь, и клонит в сон,

Мы не останемся. Когда-нибудь, жалея,

Нас тоже кто-нибудь попробует назвать

Двух-трех по имени… собьется, не уверен.

Стать тенью, облаком, в траве песчинкой стать.

На пляже холодно и самый след затерян.

Кофе и демократии…»