— Только одно: что мне кажется немного странной эта ваша внезапная сонливость. Я слушал вас, воображая себя на вашем месте после того, как вы отправились к хранителю Янасу и объявили, что в замке находятся двое сотрудников полиции и некая международная организация собирается украсть «Черного короля». Вы не производите впечатления человека, которого ничто не волнует или который недооценивает сложившиеся обстоятельства. Будь вы таким, вы не беспокоились бы так о картине. И вот вы говорите с Янасом, сообщаете достаточно волнующие, по сравнению с предметами ваших обычных бесед, новости — а потом зеваете и идете спать. Не тот вы человек, чтобы вот так взять и уйти, и уж тем более бросить друга! Если только... если только у вас не было иной причины, кроме приступа сопливости. И пусть ваши слова звучат вполне правдоподобно и противопоставить им мне нечего, я совершенно не уверен, что вы сказали нам всю правду. Скорее я склонен считать, что вы кое-что скрыли. А в ситуации, когда среди нескольких невиновных прячется убийца, благоразумным людям следует держаться правды, если, конечно, у них нет намерения лгать.

— Да как вы... Вы не имеете права так говорить!

— Как частное лицо — имею. Точно так же, как вы, пан профессор, имеете право сказать мне частным образом все, что пожелаете. — Вечорек помолчал. — Не хотите ли, пользуясь случаем, добавить что-либо к вашим показаниям или изменить их?

Гавроньский пристально посмотрел на него.

«Он насторожился — больше ничего. Теперь он не скажет ни слова. Зачем было с ним так?» — подумала Катажина, внимательно наблюдавшая за обоими.

— Это все? — спросил Гавроньский.

— На данный момент — да, — вежливо поклонился капитан. — Мы крайне признательны вам за помощь.

Гавроньский напрягал все силы, чтобы овладеть собой. Катажине показалось, что он собирается что-то сказать, но профессор только плотнее сжал губы.

— Если я вам понадоблюсь, вы найдете меня в моей комнате, — проговорил он наконец.

Вечорек еще раз поклонился, и ученый вышел из библиотеки, стараясь не глядеть на покойника, лежавшего на полу.

— Зачем ты сказал ему все это? — спросила Катажина.

Вечорек не слушал ее.

— Оба вы врете, — бурчал он. — И глупо делаете, ведь этим вы только мешаете следствию. Очень глупо... если только один из вас не убийца. Тогда все логично.

— Кто — не убийца? — удивилась Катажина.

Капитан повернулся в ее сторону.

— Кто? Да мало ли кто на этом свете, так же, как и в Борах — за одним небольшим исключением, которое лишь подтверждает общее правило.

Катажина пожала плечами.

— И что же дальше, мой загадочный шеф? — Вопрос прозвучал скорее сердито, чем иронически. — Ищем дальше? Боюсь, мы найдем еще несколько десятков копий «Черного короля», — пяток в каждой комнате, а убийцу так и не настигнем.

— Копий больше не будет, — решительно сказал Стефан. — Я много бы отдал за то, чтобы нашелся оригинал, но...

Он запнулся.

— Когда я ходила в школу, учительница всегда говорила, что фразу надо доводить до конца.

— Это в том случае, когда точно знаешь, что хочешь сказать. Пойдем!

Глава семнадцатая, в которой вновь слышится свист летящей стрелы — и не один раз

— Куда это мы? — спросила Катажина, когда они были на лестнице, ведущей на третий этаж.

— Куда? — он помедлил. — В нашу комнату, хоть ненадолго. Пора обобщить, что же мы знаем.

— Бог в помощь! Я-то не буду и пытаться, но ты получишь в моем лице самую внимательную слушательницу из всех, какие были в твоей жизни! Но как бы мне хотелось самой поймать этого негодяя, который...

Она не договорила, так как, едва она встала на верхнюю ступеньку, в коридоре слева скрипнула дверь.

На пороге своей комнаты появилась Магдалена Садецкая и при виде Вечорека и Катажины улыбнулась томной, усталой улыбкой.

— Как хорошо, что я вас вижу, — вполголоса сказала она. — У меня кончились спички. Полчаса сижу одна и не могу закурить сигарету. Чуть с ума не сошла, а выходить боялась...

Катажина сунула руку в кармашек пижамы.

— Вот, возьмите, и можете оставить их себе.

— Спасибо большое, — отозвалась Садецкая.

Катажина поднесла руку к глазам.

— Где это я так испачкалась? Что-то липкое... — Она взглянула на халат и на уровне колен увидела небольшое белое пятно. — Краска или еще что-то.

Достав носовой платок, она вытерла руку.

— Давайте зайдем ко мне, — предложила Садецкая и отступила в глубь комнаты. Дверь с выломанным замком заскрипела.

— Не хочется вас беспокоить, — сказал Вечорек.

— Спать я все равно не буду. Не смогу. Пожалуйста.

Катажина и Вечорек решительно вошли.

Магдалена присела на кровать и показала им на стулья. Вечорек прикрыл дверь и, придерживая ее руками, встал у входа.