Читаем Третий король полностью

— Я тоже подумала об этом, — кивнула Катажина. — Но подождем донесений от наших коллег. Если и впрямь окажется, что машина с погашенными фарами не имеет ничего общего с «Третьим королем» и вообще с Борами, то... — она пожала плечами, — то это не совпадение, это — настоящее чудо! В такую метель, как этой ночью, на глухой дороге останавливается машина с погашенными фарами, чтобы ни с того ни с сего взять и уехать! Но человек в парке был, хранителя убили, а «Третий король» исчез! Последнее беспокоит меня больше всего, ведь нас сюда послали спасти его, и нам показалось, что мы справились со своей задачей быстро и наилучшим образом. Но кто-то сыграл с нами злую шутку — и человек погиб!

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним. — Вечорек направился к двери. Он был серьезен. У самого порога капитан внезапно остановился.

— Мы точно знаем, что за пятьдесят пять минут, которые прошли с момента, когда вы с хранителем осматривали оригинал, до момента, когда мы с Катажиной спустились вниз, кто-то украл «Третьего короля» и повесил взамен вот это... — Он вернулся к столу, уложил картину в чемоданчик, захлопнул крышку и спрятал в карман ключи. — Но если оригинал уже был у него, почему он убил Янаса? Этот проклятый череп лишает убийцу единственного возможного мотива! Разве что взаимоотношения людей в замке не совсем такие, как кажется на первый взгляд...

Гавроньский недоуменно заморгал.

— Я вас не понимаю...

— Я сам пока не все понимаю. — Вечорек грустно улыбнулся. — То, что еще несколько минут назад выглядело таким ясным, теперь страшно запуталось. Мы ничего не знаем! Не знаем, кто застрелил хранителя, кто украл оригинал «Третьего короля» и кто является сообщником «Синдиката».

— Может статься, это одно и то же лицо, — предположила Катажина. — Надо только найти общий знаменатель обоих преступлений.

— Одно и то же лицо? — Вечорек хмыкнул. — И это лицо крадет оригинал, заменяет его шаржем, чтобы пропажа поскорее открылась, и к тому же убивает хранителя и возвещает о злодеянии звоном таинственных колокольчиков, о которых в библиотеке, кстати, потом ни слуху, ни духу? Зато с «королями» явный перебор. — Вечорек подозрительно покосился на святого Себастьяна и заключил:

— Вот что, идемте вниз. Если хранитель заменил картины, наша копия у него в кабинете. А если нет...

Приоткрыв дверь, он выглянул в коридор. На другом его конце стоял Жентара и курил. Заметив Вечорека, художник двинулся к комнате Марчака и скрылся там.

... Капитан и его спутники вошли в зал. Их шаги звучали гулко, как в соборе. Перед ними была дверь библиотеки. Вечорек повернул ключ, и высокие створки почти бесшумно растворились. Он отступил, пропуская Катажину, и та, после минутного колебания, вошла в библиотеку первой.

Не потушенная ими лампа освещала неподвижное тело на ковре, накрытое скатертью, и многократно отражалась в стеклянных дверцах шкафов. Вечорек аккуратно обошел труп и приблизился к «Черному королю».

— Можете ли вы нам сказать, пан профессор, что это за картина? Уходя отсюда около полуночи, мы оставили здесь нашу полицейскую копию, и тогда же видели, как хранитель принес с собой другую, по вашим словам, старую работу пана Марчака. Это она?

Профессор бережно снял картину со стены и стал ее внимательно осматривать. Перевернул, исследовал оборот, снова повернул лицом и поднес к лампе. Там он склонился над ней, почти коснувшись ее носом, затем, взявшись за раму, то протягивал, то приближал к себе руку — и наконец изумленно воззрился на Вечорека и Катажину.

— Это не копия Марчака, но и не оригинал, хотя я в первое мгновение не сомневался, что держу в руках настоящего «Третьего короля». Перед нами гениальная копия, и если бы я так долго и внимательно не вглядывался, да еще под влиянием всего того, что произошло здесь сегодня, то я бы и не догадался, что это копия. Она провисела бы сто лет, прежде чем кто-нибудь случайно обнаружил бы, что перед ним не оригинал. Это и есть полицейская копия? Надо отдать должное: ее изготовил специалист.

Вечорек отрицательно покачал головой.

— Насколько я понимаю, наша копия тоже мастерски сделана, но у нее есть одна особенность, которая, как я вам говорил, и отличает ее от оригинала. Создатели копии исходили из того, что вору будет недосуг подробно осмотреть картину и что он не заметит отсутствия язычка у одного из колокольчиков. Этот знак должен был послужить доказательством того, что у «Синдиката» в руках находится та картина, которая похищена в Борах. На этом же портрете все язычки на месте.

Гавроньский снова поглядел на полотно.

— Вы, конечно, отвечаете за свои слова, а это означает...

Он не договорил.

— Это означает, — окончила за него Катажина, — что мы имеем дело с пятым «Третьим королем» за сегодняшнюю ночь. — Она потерла рукой лоб. — У меня голова идет кругом!

— У меня тоже, — вздохнул Гавроньский. — Но за одно я готов поручиться: несчастный Владек даже не подозревал о существовании этой картины.