Читаем Третья весна полностью

– Я влюбился в тебя.

Девушка в этот момент копалась в своей сумочке, и, оторвавшись от занятия подняла на него свои большие глаза.

– Не сходи с ума, – таков был ответ.

Светик погасил улыбку. Он покраснел, хотя и не был уверен в этом. Осторожно заглянул ей в глаза.

– Думаешь, – и даже не успел закончить, – этого не может быть?

«Чего не может быть?» мысленно спросил себя.

Она опять вернулась к сумочке.

– Не сходи с ума, – повторила. – Если продолжишь так говорить со мной, то больше не будем встречаться.

Светик все-таки покраснел и спрятался за свою чашку кофе. Сделал глоток, не отрывая от нее внимательного взгляда.

Вскоре девушка опять принялась болтать о каких-то незначительных студенческих делах. Через полчаса она расстались как ни в чем не бывало.

И все-таки, уходя – он всегда позволял ей уйти первой, – она бросила на ходу:

– Перестань дурачить меня.

Через мгновение она уже была перед витриной кафе. Он успел обласкать взглядом ее гибкую фигурку.

Они договорились о том, как будут перезваниваться. Он никогда не звонил ей, если не получал условного знака. Тогда телефон на его столе в канцелярии звонил дважды, после чего умолкал. Это значило, что она дома одна и он может позвонить. (Если сразу связаться не удавалось, то попытка повторялась.) И он, как только позволяли обстоятельства, тут же набирал ее номер.

Можно было подумать, что такой «шпионский» способ связи предложил Светик. Но нет, это была идея Мирьяны. Когда это случилось в первый раз, голова у него закружилась от счастья. Он счел, что их связь уже вышла на высокий уровень близости.

В тот апрельский полдень она спросила его по телефону:

– Ты очень занят? Приходи через час в кафе «Унион», – это было местечко на Косовской улице, недалеко от фирмы Миоковича, они уже встречались там. – Я буду ждать. Если не придешь – ничего страшного.

Он мог прийти, еще бы не прийти! Для нее всегда время найдется.

Вошел с портфелем в руках, который регулярно таскал с собой на свидания. Даже в безумной влюбленности его проклятый провинциальный дух не оставлял его: случайные свидетели должны были понять, что их встреча носит деловой характер. Он нашел ее в глубине зала, в более укромном и скудно освещенном уголке. И почему-то она показалась ему какой-то решительной, очень суровой. Несмотря на грим и прическу, казалась бледной, губы были крепко сжаты.

Неужели хочет сказать мне – и какое-то холодное лезвие вонзилось ему в сердце, – что пора завязывать? Ах, только не это! Не бросай врезавшегося по уши старика! Ему даже промежность твоя не нужна, если не захочешь! Ему бы только любоваться тобой!

– Опять ты свой портфель тащишь, – насмешливо сказала она.

Он отмахнулся. От этого предмета он освободиться не мог.

– Ты не в духе? – озабоченно спросил он. – Опять что-то дома?

Он знал, что родители, особенно мать Андрея, недовольны и разочарованы его работой в суде. Но что еще он мог сделать? Никто в мире не смог бы освободить парня!

– Нет, нет, – ответила она. Разложила на столе вещицы, вынутые из сумочки. – Ничего серьезного.

– Что я могу еще сделать? – спросил он виновато (только не бросай меня, молился он). – Если у тебя есть идея – поделись. Я все сделаю.

– Да нет, ничего, – повторила она. – Они думают, что ты всемогущий, что можешь все!

– Наверное, из-за моей бывшей службы?

– Конечно.

– Но ты ведь знаешь, что я давно уже там не служу. И больше, – солгал он, – меня с ними ничего не связывает.

– Конечно, знаю, – она отмахнулась красивой длинной ручкой, за которую он тут же ухватился. Оглянувшись, он поцеловал пахучую ладошку. – Дело не в этом.

– Неужели, – он попытался задержать ее ладонь в своих руках, – что-то из-за меня?

Она со смехом убрала руку.

– В некотором роде, – и хитро улыбнулась. – Возможно, частично и из-за тебя. Но не из-за сегодняшнего.

– Не только из-за сегодняшнего, и вообще не из-за чего! Никогда! – он постарался выглядеть как можно более убедительным. – Ты всегда можешь положиться на меня! Всегда можешь рассчитывать на меня! Даже если все бросят тебя, я останусь рядом!

Так мы, подумал он, когда-то клялись в верности партии. Ну я и бедняга.

Она улыбалась.

– Я знаю, что могу на тебя положиться. Но только, прошу тебя, не влюбляйся. Я этого не вынесу.

Он растерянно посмотрел на нее.

– Знаешь, – продолжила она, – я терпеть не могу женщин. Подружки мне надоели. Надоело их слушать! А мужчин люблю. Они интересные. От них много чего можно узнать. Ты, например, ты мне интересен. Но и другие тоже, не ты один. Но они меня тут же начинают осыпать дурацкими признаниями.

– Какими еще признаниями? – спросил он.

– В любви, елки-палки! Признаниями в любви! Мне нравится быть с ними, люблю с ними разговаривать, да и другими делами заниматься, не только болтать, но тогда они начинают морочить мне голову признаниями в любви. Не могут без меня! Хотят, чтобы я принадлежала им! Готовы покончить с собой из-за меня! Понимаешь?