Читаем Третья пуля полностью

Примерно через час я припарковал свой автомобиль неподалеку от угла Зэйн- и Норт-Бекли-стрит, в пригороде Далласа, называемом Оук-Клифф — по другую сторону акведука Тринити-Ривер. В 17.38 подошедший автобус высадил там пассажиров. Это было 5 или 6 ноября 1963 года. Я без труда узнал его. Он не был создан для тайной деятельности, поскольку любой полицейский или агент, разыскивающий шпиона, сразу выделил бы в толпе Ли Харви Освальда. Он оказался крупнее, чем я думал. Я ожидал увидеть злобную маленькую крысу, быструю и суетливую, готовую броситься на кусок сыра. Освальд был довольно плотным, коренастым, мускулистым человеком. Его нельзя не заметить.

Он выглядел несчастным. Его лишенное всякого обаяния, скучное лицо было мрачным. Он угрюмо огляделся, словно ожидая, что его сейчас схватят агенты ФБР. Все его существо как будто кричало на самой высокой ноте: оставьте меня в покое! Из четверых, вышедших из автобуса, трое знали друг друга. Они беседовали и смеялись, как это делают молодые люди во всем мире. Алик прошел мимо них с опущенной головой и направился по Норт-Бекли-стрит. Идти ему было недалеко, поскольку его дом находился по адресу Норт-Бекли-стрит, 1026 — всего в нескольких домах от пересечения с Зэйн-стрит. Он прошел в полутора метрах от меня, полностью погруженный в себя, и я имел возможность хорошо рассмотреть его. Наклоненная вперед голова, опущенные плечи, дешевая рабочая одежда, которую он, по всей видимости, носил, не меняя, неделями — серые хлопчатобумажные брюки, черные туфли «оксфорд» низкого качества и зеленая куртка, в каких обычно играют в гольф, поверх коричневой рубашки. Ничего примечательного. Я видел, как он вошел в свой обветшалый дом, такой же ничем не примечательный, как и он сам.

Проехав вперед до следующего квартала, я остановился и принялся наблюдать за подъездом его дома в зеркало заднего вида. Через сорок пять минут Освальд вышел на улицу, в том же облачении, с мокрыми после душа волосами. На сей раз он шел более энергичным шагом, направляясь к автобусной остановке. Войдя в автобус, оплатил проезд и сел на свободное сиденье сзади. Я следовал за автобусом на некотором расстоянии. Увидев, что Алик вышел на очередной остановке, дождался, когда он войдет в здание, припарковался и последовал за ним. Это был филиал Далласской публичной библиотеки «Дуган Хайтс». Быстро окинув взглядом доску объявлений, я увидел, что с минуты на минуту в комнате номер четыре начинается заседание Общества советско-американской дружбы. Перспектива провести пару часов в обществе американских коммунистов, обличающих пороки капитализма, и скучающих агентов ФБР меня совершенно не вдохновляла, и я отправился в ресторан, где съел бифштекс, после чего вернулся в отель и рано лег спать.

На следующее утро мне нужно было вставать рано, чтобы не опоздать. Но я увидел его, бредущего по улице к автобусной остановке, уже после того, как ушли автобусы в 8.17 и 8.33. На мне опять был костюм из ГУМа, и я намеренно плохо побрился, дабы придать себе тот самый вид, который я наблюдал у мужчин в странах Восточного блока, куда пока еще не проникло парикмахерское искусство. Надеялся ли я, что Алик заметит эти нюансы? Скорее он воспринял бы их на подсознательном уровне, и кто знает, каким образом это повлияло бы на его отношение и степень доверия ко мне? Если бы у меня была возможность явиться на встречу с ним в русском нижнем белье, я непременно воспользовался бы ею.

Он не обратил на меня никакого внимания, когда мы, поравнявшись с ним, перешли на тротуар, но я, едва не коснувшись его плеча своим, обратился к нему по-русски:

— Доброе утро, Алик. Вам привет от Костикова.

Переварив в течение нескольких секунд полученную информацию — то, что я знаю его русское имя и фамилию агента КГБ, который беседовал с ним в Мехико, — он спросил на ломаном русском:

— Кто есть вы?

Я взглянул на него и увидел, как он пожирает меня крысиными глазами, пытаясь понять, что за странный человек заговорил с ним.

— Следует говорить «кто вы?», — поправил я его. — Вы основательно подзабыли русский, а, Алик?

Улыбнувшись, я повернулся и быстро пошел своей дорогой. Мне пришло в голову, что он может догнать меня и ударить по голове, но ничего подобного не случилось. Судя по всему, Освальд сделал несколько шагов в моем направлении, но в этот момент раздался шум подъезжающего автобуса, и, вероятно, поколебавшись несколько секунд, он решил ехать. Я услышал, как он бежит к автобусу, и потом почувствовал спиной его взгляд.