Читаем Третья пуля полностью

И обмакнул несколько ломтиков чипсов в острый соус. Изумительно! Мне нравилось, как чипсы хрустят во рту, нравилось оставляемое ими соленое послевкусие в сочетании с приятным жжением, вызываемым соусом. Хотя соус своим цветом производил впечатление томатного, в нем отсутствовал сладковатый привкус, свойственный всем блюдам на основе томатов, по всей видимости, заглушаемый резким вкусом перца. Холодное пиво тушило вспыхивавший во рту пожар, вызывая чрезвычайно приятное ощущение.

Я взглянул на Алика.

— Послушайте, эти чипсы просто восхитительны. Никогда раньше не пробовал мексиканскую кухню. Почему бы нам не заказать что-нибудь более основательное? Давайте, вы же, наверное, специалист. Позовите официанта и закажите что-нибудь на ваш вкус. И мне, пожалуйста, еще пива.

Посмотрел на пустую банку с надписью «Текате», из отверстия которой торчал ломтик лайма. Почему я никогда не пробовал его прежде? Наверное, его просто еще не довезли до Джорджтауна. Нужно найти в Вашингтоне мексиканский ресторан и сводить туда Пегги и ребят. Это будет здорово.

Алик призывно махнул рукой официанту, заказал что-то по памяти, и пока мы ждали заказ, я продолжил:

— Скажите мне, когда вы начали замечать, что социализм на практике существенно отличается от социализма в теории и что работа на сборочной линии всюду одна и та же?

Несколько секунд он угрюмо молчал.

— Дело не в работе и не в ребятах. Ребята нормальные. Некоторые из них хорошо ко мне относились. Я задумался о реальности и немного сбился с пути.

— Вы просто запутались. Вот и всё.

— Нет. У меня имелись большие замыслы. Но не было возможности осуществить их. Так или иначе…

— «Так или иначе» — ваше излюбленное выражение. Так или иначе то, так или иначе это… Вы никогда ни в чем не виноваты — так или иначе это всегда вина кого-то другого. Может быть, вам следует хоть раз в жизни забыть о «так или иначе», сосредоточиться на одной задаче и успешно выполнить ее? Тогда, возможно, в скором времени все узнают об этом, и в вашей жизни больше не будет никаких «так или иначе».

Освальд явно нашел во мне Дейла Карнеги.

— Я пытался, пытался… — запротестовал он.

В этот момент официант принес заказ. Это были блинчики с острой мясной начинкой, рис и бобы. Поглощая все это и запивая пивом, мы продолжали беседу. В самом деле, мне так понравилась мексиканская кухня, что я и в дальнейшем наслаждался ею при каждой возможности. Этим я обязан Ли Харви Освальду.

Когда все закончилось, я расплатился, мы вышли на улицу и направились к автомобилю. Уже стемнело. Мы молчали. Алик явно испытывал напряжение — видимо, отчасти из-за опасения, что сказал что-то лишнее, отчасти из-за смущения. Он избегал моего взгляда.

Выехав на проезжую часть, я сказал:

— Алик, вы ведь знаете, как это происходит, не так ли?

— Что? — с удивлением спросил он.

— Как действует организация, которую я представляю.

— Мне кажется, да. Вы находите людей, которые…

— Нет-нет, это все пропаганда. Я имею в виду, как это происходит. Реальность такова, что это крупная организация, имеющая множество подразделений, отделов, ячеек. Всеми их членами движут эгоизм, страх и невежество. Среди них масса посредственностей, стремящихся угодить начальству и самим выбиться в начальники, хотя для этого у них нет ничего, кроме совершенно необоснованных амбиций. Они действуют разобщенно, иногда в противоположных направлениях, поскольку связь между ними осуществляется неэффективно.

— Понятно, — сказал он.

— Например, Костиков и Яцков служат в подразделении, обслуживающем и контролирующем зарубежные посольства. Они следят за шпионами, вербуют противников и занимаются перебежчиками. Их главная задача — продержаться тридцать пять лет, не совершив серьезных ошибок и не вызвав неудовольствия начальства. Если это им удастся, они получат ордена, хорошую, по их понятиям, пенсию, возможно, небольшую дачу неподалеку от Москвы и будут считать себя героями и успешными людьми. Понимаете?

— Да.

— Для них вы представляете не более чем лишнюю проблему, которая им абсолютно не нужна. У них совершенно отсутствует воображение, и думают они исключительно о карьере. В вашем случае самый лучший вариант для них заключается в том, чтобы вы исчезли и никогда больше не появлялись.

— Понятно.

— Но я служу в другом отделе. Когда до меня дошло известие о сумасшедшем американце, утверждающем, будто он стрелял в генерала Уокера, я заинтересовался и решил узнать подробности. Мы занимаемся более серьезными делами, нежели простое обеспечение безопасности.

Алик кивнул.

— Иногда мы осуществляем то, что называется «мокрым делом». Вы знаете смысл этого выражения?

— Наверное, подводные работы, — ответил этот идиот.

Я вздохнул.

— Еще одна попытка, Алик.

— А-а, кровь. Вы убиваете людей.

— Изредка. Это всегда очень непростое решение. Мы отнюдь не стреляем в людей направо и налево. Но иногда — в случае крайней необходимости — да, мы можем убить. К примеру, предателя, человека, убившего кого-нибудь из наших людей, особо отвратительного политического противника…