— Я скинул его. Но Дена это взбесило еще больше. Я помню, как он двинулся на меня, а дальше я потерял контроль. Я избил его до полусмерти и последнее, что помню — окровавленное лицо. А еще суету вокруг и то, как парни поднимали его тело по лестнице. Один из них кричал адрес для скорой. А я остался там. Выпил весь алкоголь из чужих бутылок. Включил в колонках тяжелый рок и танцевал один в пустом зале. На окровавленном полу с битым стеклом, меж стен, завешанных порнухой. Я забыл обо всем и просто наслаждался игрой эмоций. Тем, как ярость отошла в сторону, жатва кончилась, и нахлынуло величие. Пространство плыло, руки, казалось, не принадлежат мне, но я кайфовал. Кайфовал всей своей сутью. Ты в это время рыдала, а Ден лежал куском мяса в больнице. Хотя откуда мне знать, — он истерически усмехнулся, спрятав лицо в ладонях.

— Я даже не узнавал, что с ним. И до сих пор не знаю. Я последний ублюдок на этом свете. И сейчас, как мудак, все рассказал тебе.

— Я сама попросила об этом, — сказала она, смотря в пустоту.

Таким голосом говорят, когда сдерживают слезы. Тонким, звенящим, со стальным спокойствием, как бывает перед нервным срывом.

Она встала. Кирилл тут же протянул к ней руки, а потом крепко обнял и стал просить побыть с ним. В любом состоянии. Просто не оставлять его одного. И Таня осталась.

С непроницаемым лицом она держала на коленях его голову. Когда он уснул, ничего не изменилось в ней. Лишь слезы стали медленно стекать по щекам. Метель за окном заглушала ее всхлипы.

Глава 25

— Все в порядке, правда. Мы так давно не виделись с тобой. А на пары я хожу каждый день. Уже надоели, вот серьезно!

Даша взглянула на Рому, и тот с улыбкой поправил очки.

Каждый из них читал ностальгию в глазах друг друга. Они втроем так часто собирались в «Хачапури&Вино» осенью. Сидели на этом самом месте, у красной ткани вдоль стены, в теплом свете от абажурных ламп и говорили о самом разном. О современном кино, предстоящих фестивалях, своих проектах и ближайших планах. А потом вместе шли на пары, или концерт, или на встречи со звездами кино, что так часто проходили в их вузе.

Таня написала друзьям во время занятий, и они решили пропустить их, чтобы встретиться с ней. Близилась зимняя сессия, но она даже не думала о ней. Ее текущие оценки должны были обеспечить ей автомат по большинству предметов. После победы в конкурсе преподаватели относились к ней с уважением. И вот, теперь Тане так не хотелось разочаровать их. Ведь остаться с Кириллом — значит перевестись на заочное обучение. Или совсем бросить институт. Еще недавно он говорил ей, что поможет поступить куда-то в Америке, а теперь все планы висели на волоске от срыва. Она решила все рассказать друзьям и, к удивлению, услышала от них почти полярные мнения.

— Слушай, он, конечно, эгоист и вообще… Слов не нахожу. Но с другой стороны, я даже представить не могу, что сейчас у него в голове. Америка! Это же…

— Ну, опять ты за свое, — перебила его Даша.

— Да брось, это объективно круто. И дело не в том, что я мечтаю о Голливуде.

Она как-то по-кошачьи улыбнулась, смотря на него. Вырез розового пуловера был кокетливо устремлен в его сторону, норовя сползти на плечо. Только сейчас Таня заметила, как преобразилось ее лицо с их последней встречи. Контур подбородка и щек стал более четким. Ровно растушеванные слои бронзера делали скулы под стать инстаграмовским принцессам. Сантиновые тени на глазах отражали теплое освещение ламп не меньше лака на ее прическе — аккуратном пучке, как у китайских гейш на гравюрах.

Только Таня хотела похвалить ее вид, как та резко повернулась к ней.

— Дорогая, в чем-то Рома, конечно, прав, и, возможно, Америка распахнет свои двери и для тебя, но…

Она с грустью опустила глаза, словно и не светилась только что всеми оттенками счастья.

— Ведь Кирилл может и вправду стать знаменитым. Подумай, каково это жить со звездой. С рок-звездой! Ты так переживала только из-за того, что он не брал трубку, а что дальше? Тусовки, вещества, влюбленные фанатки…

На этом слове Таня нервно сглотнула, отведя взгляд в сторону. Вспомнила все то, что накрыло ее в Москве. И на что вообще она рассчитывала, когда знакомилась с ним? Ведь с самого начала было ясно, что он — рокер, безумный, пропащий человек, но зачем, зачем ее израненное хрупкое сердце взвалило на себя эту непомерную ношу?

— Слушай, я не спорю, Лос-Анджелес — это безумно круто, и наверняка ты сможешь пробиться там, но Танюш, ты ведь совсем… Не железная.

Она тут же кивнула на это.

Официант поставил на стол тарелку с хинкалями, но у нее не было никакого аппетита притрагиваться к ним. Отпив еще вина, Таня взялась за голову. Заиграла томная грузинская музыка, тут же погрузившая ее в раздумья. Рома с Дашей тревожно переглядывались между собой. Они никогда не видели такой поникшей подругу.

— Что бы ты ни решила, мы всегда поддержим тебя, — наклонился к ней Рома, протянув через весь стол руку.