Читаем Траурный кортеж полностью

Король был задумчив, выпивал и закусывал в меру, говорил мало — так, всякие пустяки… Узнав от трактирных завсегдатаев о нападении на Раттанар, он в который уже раз почувствовал, насколько хрупок достигнутый им успех, и как ещё слаба обретённая им сила. Подкинутая Капой идея — о хождении по следам Фирсоффа — вдруг проросла гроздью воспоминаний из жизни мёртвого короля. Картинки прошлого и настоящего накладывались друг на друга, смешивая слои времени, и Василий видел барона Тандера, неловкого и одновременно грозного, в этой комнате, за этим столом, излагающего свой план борьбы с гоблинами, живого, подвижного, горячего от распирающих идей… А поверх наплывало мёртвое лицо там, в санях, с выбитым стрелой глазом… Вот смеющееся лицо Морона в облаке из кружев и лент, и сразу — оно же, изуродованное ударом меча, кружева порваны, ленты смяты… Барон Яктук, напыщенный, холёный. — Мы, Яктуки, — говорил он всегда и всем. И рана на виске, и стало Яктуков на одного меньше… Демад, обжора и учёный, и неизвестно, кто в нём сильнее. Вечно жующее лицо, даже когда не ест. И вот он — не жующий, со сломанным луком в руках, такой же невообразимо толстый, но — мёртвый… Сурат… Тараз… Нет, там, в Скироне, у саней с убитыми, боль, пришедшая к королю, была только тенью той боли от потери всех этих людей, что навалилась на него сейчас. Да, трудно будет идти по следам Фирсоффа… А путь только-только начинается!

Вспомнилось ещё одно обязательство мёртвого короля:

— Трактирщик! Дахран! Где Бобо, что с ним?

— Беда, Ваше Величество, Не знаю, что и делать. Вбил себе в голову, что это он виноват в смерти короля Фирсоффа. Почти не ест, из комнаты не выходит, и плачет, плачет, не переставая, с тех самых пор, как провезли через деревню тело Его Величества…

— Я хочу его видеть, Дахран. Приведите… — король в сомнении посмотрел на хмельную братию за своим столом. — Нет, уж лучше мы сходим к нему. Мастер Бальсар, надеюсь, вы не против составить мне компанию?

В комнату к Бобо вошли двое, король и маг. Трактирщик, полный надежды, остался снаружи и приложил ухо к двери. Не осмеливаясь мешать королю, он не желал уходить, пока не определится судьба сына.

Бобо лежал ничком на кровати, и маленькое тельце содрогалось в конвульсиях безудержных рыданий. На вошедших он не обратил никакого внимания. Василий заговорил тихим спокойным голосом, вроде и не мальчишке, а так, в пространство:

— Король Фирсофф был человеком чести, и был человеком долга. Он служил Раттанару, и благо королевства ценил выше собственной жизни. И такого же отношения к делу он требовал ото всех, кто был рядом с ним. Добраться до Совета Королей он считал благом для королевства и считал своим долгом. Он попал бы туда в любом случае, и только смерть могла помешать его планам. Обратиться за помощью к мастеру Бальсару — это был самый простой способ преодолеть пропасть, и к нему прибегли бы, с твоей подсказки или без. Ты же не единственный житель Каштанового Леса, знающий о существовании школы магического зодчества. Любой напомнил бы королю о Бальсаре, нужно было только время подумать. Да и сам король знал о школе, и обязательно вспомнил бы. Просто ты сообразил раньше всех, потому что искал возможности прибегнуть к покровительству короля…

Рыдания прекратились. Бобо, всё ещё изредка всхлипывая, слушал Василия, не меняя позы.

— Мы, живые, всегда чувствуем свою вину перед мёртвыми. Это нормально для нормального человека. Меня тоже преследует чувство вины перед Фирсоффом за то, что я занял его место. Я знаю, что не виноват — что так случилось безо всякого моего участия. Но, вот, чувство вины не проходит, несмотря на то, что я знаю — моей вины в этом нет. Ты представляешь, каково сейчас капитану Паджеро, долг которого был охранять короля? Исполняя последний приказ Его Величества, он сражался, пока не ушёл Гонец с Короной Фирсоффа. Но дело в том, что Гонец появляется только после смерти короля. Значит, сначала должен был умереть Фирсофф. Повиноваться королю — тоже был долг Паджеро. Два долга, а решение только одно. Теперь капитан страдает, виня себя за смерть короля, хотя и понимает, что, не подчинившись Фирсоффу, всё равно его бы не спас, а Корона была бы потеряна. Последняя соргонская Корона. — Василий повысил голос: - Встань, Баллин, сын трактирщика Дахрана, вытри слёзы. Тебе повезло встретиться с замечательным человеком и прекрасным королем и горе твоё велико от его смерти. Но не заливай его слезами, лучше докажи, что Фирсофф не ошибся, давая тебе Рекомендацию Короны…

Бобо поднялся и, шморгая носом, вытянулся перед королём.

— Вот так-то лучше, Бобо. Мастер Бальсар, не могли бы вы проверить, есть ли у рекомендованного королём в обучение отрока магические способности?

Бальсар не успел ответить, Баллин опередил его:

— Есть, Ваше Величество! У меня есть магические способности…

— И что же вы умеете делать, коллега? — заинтересовался Бальсар.

— Я умею скисать молоко…

— Что-что!?