Читаем Траурный кортеж полностью

«— Тяжела ты, шапка Мономаха! — рискнула поддразнить короля Капа и, убедившись, что Василий почти не сердится, она быстро-быстро защебетала: - Если Вы о беременности королевы Магды, сир, то я не представляю, чем тут может помочь Паджеро — он же только солдат, а никак не повитуха. Да и беременна ли королева? Фирсофф и сам не был в этом уверен: вспомните его письмо, сир. Как там было сказано?..»

«— Я помню письмо! Но не думаю, что Фирсофф мог ошибиться: ты же откуда-то знаешь, в каком месте Соргона находишься. Так и короли некоторые вещи просто знают — не ты ли говорила, что они редко ошибаются?»

«— Говорила, чтобы Вы не сильно задавались, сир. За всю мою жизнь не помню случая, когда ошибся один из королей. И то, что Вы напророчили Шильде, будто она рождена для трона, заставляет меня сказать Вам со всей прямотой: как порядочный человек, к тому же король, Вы обязаны на ней жениться. Чур, я подружка невесты на Вашей свадьбе!»

«— Какая женитьба!? Какая свадьба!? Свадьбы — не будет!»

«— Да, ладно Вам! Живите гражданским браком, если не хотите в ЗАГС, тем более, что и ЗАГСов здесь никаких нет. Но выпить-то, и закусить мы сможем? Не зажимайте, сир».

«— Ты не подружка невесты, ты — единственная в природе сводня из чистого хрусталя. Такой себе соргонский вариант Фатимы… А чего это ты мне баки забиваешь всякой ерундой? Признавайся, какую преследуешь цель? В какую игру играешь?»

«— Очень надо мне с Вами играть, сир! Что ли я маленькая, что ли не понимаю? Я стараюсь Вас отвлечь от самоедства. А то снова начнётся на всю ночь: я такой, я сякой, и зачем мне всё это надо? Слушать тошно! Я же чувствую, как у Вас всё кипит внутри…»

«— Кипит, да не от жалости к себе. Я, Капа, зол, и зол по-настоящему, просто невероятно зол. Я сегодня понял, что потерял близких мне людей. Вот уж не думал, что настолько привязан к ним памятью Фирсоффа! Как принято говорить в таких случаях, я почувствовал на себе долг крови и получил в этой войне личный мотив. Посмотрим, на что способна месть короля!»

3.

В кабинете было тесно от набившихся в него людей, и король опять проявил свой норов:

— Астар, когда я говорил собрать всех, то не имел в виду Двор, как и проходящих мимо жителей Скироны. Или военные советы мы будем теперь проводить всенародно? Тех из вас, господа, кто готов сейчас приобщиться к военным секретам нашей армии, чтобы сообщить о них Маскам, прошу поднять руки. Что, нет желающих? Тогда какого чёрта вы здесь делаете? Превратили мой кабинет в проходной двор… Все, кому не положено присутствовать на военном совете — пошли, любопытствующие господа, вон. Кто ещё сунется ко мне в кабинет без вызова или доклада, будет беседовать с палачом, — Василий уселся и показал оставшимся, что можно садиться и им. — Кто мне представит незнакомцев?

— Разрешите мне, сир. Этот молодой человек — лейтенант Вашей дворцовой стражи Илорин…

— Знаю, Готам, дальше!

— Гнома зовут Трент, он привёл сэру Эрину тысячу триста солдат из Железной Горы.

— Рад видеть вас, мастер Трент.

— И аквиннарский Хранитель Агадир. С беженцами из Аквиннара и отрядом в сто пятьдесят мечников он добрался до Скироны, чтобы встретиться с Вами, сир.

— Рад видеть вас, Хранитель. Остальных я знаю, Готам, спасибо. С вас, Агадир, пожалуй, и начнём. Что случилось с королями в Аквиннаре?

— Я — Младший Хранитель, Ваше Величество, и, наверное, единственный выживший: в обозе со мной прибыли два ученика, но они не прошли ещё посвящения даже первой ступени. Аквиннара больше нет, Ваше Величество! На месте, где был мой город, теперь огромная яма в оплавленной земле… — голос Агадира задрожал, и горло перехватило нервным спазмом.

— Выпейте вина, Хранитель, и продолжайте, если можете. Или вам нужно время — собраться с силами?

— Я могу продолжать, Ваше Величество…

— Все присутствующие могут называть меня «сир», а то на эти «Величества» у нас пол ночи уйдёт. Мы слушаем вас, Агадир.

— Город и дворец Совета Королей уничтожены полностью. Сгорело всё, даже камень крепостных стен. Я никогда не думал, что камень может так гореть… Белое пламя было высотой в полнеба, а жар такой, что у людей лопалась кожа на расстоянии в двести шагов от крепостного рва… того, что было когда-то рвом. Даже три дня спустя я не смог приблизиться из-за жары к яме, оставшейся на месте города, ближе, чем на сто шагов…

— Как вы уцелели?