Читаем Траурный кортеж полностью

— Мост! — поддержал Довера оказавшийся рядом со столбом Джаллон. — Мост!

— Мост! Поднимите мост! — пробежало по рядам раттанарцев, и их слитный крик заглушил воинственный клич гномов. Те, наконец, расслышали, и гребни шлемов с конским волосом качнулись и двинулись в сторону городских ворот. Теперь гномы приняли на себя всю силу давления атакующей массы лысых, двигаясь ей навстречу. И стало видно преимущество брони перед незащищённым человеческим телом: остановить гномов лысые не могли.

Спустившийся с фонаря Довер повёл в атаку раттанарцев, двумя мечами прорубая для них дорогу туда же, к воротам. Клич гномов вполне годился и для него, и звонкий ломающийся голос оруженосца присоединился к хору, ревущему:

— Корона и Раттанар!

— Корона и Раттанар! Корона и Раттанар! — Джаллон и остальные защитники города двигались за Довером, и расстояние между ними и гномами стало сокращаться, как и количество разделяющих их врагов.

5.

Наблюдатель на приворотной башне Скиронских ворот был, наверное, единственным зрителем, позволившим себе разглядывать бой во всех подробностях, не принимая в нём участия. Едва в его башню ворвались лысые, и между ними и наблюдательной площадкой не осталось ни одного солдата роты Разящего (несколько солдат, находившихся на нижних ярусах башни, были очень быстро убиты), наблюдатель опустил тяжёлую крышку люка, ведущего на кровлю башни, и накатил сверху груду каменных ядер для катапульты.

Катапульт на башнях Раттанара уже давно не было: пришли в негодность ещё в давние-давние времена за полной их ненадобностью в городе, стены которого, впервые со дня основания королевства Раттанар, увидели врага только сейчас. Единственная угроза городу — гоблины, попытавшиеся захватить столицу королевства во времена Фурида Первого, сумели дойти всего лишь до Белого Камня, а это добрых полдня пути от Южных ворот столицы.

Среди лысых лучников не было, только мечники, и солдат без опаски наблюдал за сражением, что называется, с высоты птичьего полёта. Сначала смотреть ему было удобно — когда, не встречая сопротивления, лысые продвинулись от ворот аж до второго переулка, где и наткнулись на упрямство Довера.

«Эх, мальчуган, куда же ты лезешь? — подумал наблюдатель. — Убьют же!»

Но мальчугана не убили. Лучший ученик мастера меча Тусона, свободно фехтующий обеими руками и потому прекрасно владеющий техникой боя двойным оружием, всё равно, мечами ли, кинжалами или дубинками, Довер, впервые попав в гущу сражения, оказался вполне достойным своего учителя. Солдат на башне в изумлении открыл рот, и благо, что зима, иначе наглотался бы мух, наблюдая за ловкостью, с какой оруженосец рубил лысых.

Фехтование двойным оружием требует от бойца отличной реакции, координации движений и чёткости их исполнения. Сочетание и, часто, одновременное выполнение атакующих и защитных финтов обеими руками, обманная игра корпусом с соответствующей перестановкой ног сродни самому сложному танцу и по красоте, и по динамике. В сражении, из-за большой тесноты от дерущихся рядом людей, танец мастера боя не так ярок, но и здесь его превосходство резко бросается в глаза зрителю, если таковой найдётся среди занятых рубкой бойцов.

А зритель был, и зритель заинтересованный. Застрявший на башне наблюдатель смотрел за боем, не отрываясь, стремясь помочь своим хоть чем-нибудь. А чем? Одним лишь криком и мог помочь, и потому вопил «Корона и Раттанар!» что было сил, пока не сорвал криком голос, но и тогда не сдавался: хрипло сипел этот клич, свесившись с башни. Сначала над лысыми, потом — над потеснившими их гномами, и всё держал, держал взглядом мелькающие над головами два меча Довера, будто от этого зависело, жить тому или нет, и будто благодаря одному только его неистовому взгляду и продвигался Довер вперёд, на соединение с гномами.

Мечи оруженосца поднимались и падали, и скорость их движения была такова, что виделось издали, будто мелькают металлические спицы двух серебряных колёс, которые, вот-вот, оторвутся от рук Довера и покатятся по головам наседающих на него существ (очень не хотелось называть лысых людьми — слишком мало человеческого в них оставалось, обрывки одежды, разве), и подомнут, изорвут, раздавят их своим смертельным вращением. И без того возле мечей оруженосца лысые головы исчезали из вида одна за другой, пропадая в небытие.

6.

Всё ближе и ближе к башне серебряные колеса мечей Довера, и всё меньше расстояние, разделяющее раттанарцев и гномов. А гномы — те уже у подножия башни. Наблюдатель свесился между зубцами, с трудом цепляясь окоченевшими пальцами за обжигающие холодом камни, едва не выпадая вниз, на головы остервенело бьющихся бойцов. И смотрел неотрывно, жадно…