Читаем Траурный кортеж полностью

Как бы то ни было, но Тусон запретил солдатам своих рот этой ночью снимать доспехи — даже тем, кому выпало спать в казармах. Своего оруженосца Довера он отослал к Скиронским воротам, которые охраняла рота Разящего, и через которые только и мог прибыть король, с указанием довольно неопределённым:

— Если увидишь, что там что-то не так — мигом ко мне. Надеюсь на твою сообразительность, Довер…

Юноша радостно кивнул и бегом бросился выполнять поручение: он первым увидит короля Василия. Ну, одним из первых. А это было и приятно, и почётно для молодого солдата. Что скажешь: шестнадцать лет есть шестнадцать лет…

2.

Одним из усиленных патрулей в роте Водяного этой ночью командовал капрал Тахат. Чувствовал он себя неспокойно: на душе кошки скребли, и тревога сосала где-то внутри живота. Вроде бы, причин для беспокойства не было: от Огасты он получил весточку через лейтенанта Яктука, что у неё всё в порядке, только жаловалась, скучает, мол, и ждёт с нетерпением встречи. С матерью тоже ничего не случилось: днём к нему пробрался младший братишка Натал (вот же сорвиголова) и обстоятельно обо всём доложил.

Но беспокойство не проходило. И, заступив в наряд, Тахат неожиданно для себя отдал приказ патрулю получать в оружейной копья. Сержант Хобарт выдал, не выразив удивления: как инструктор по рукопашному бою, капрал устраивал солдатам довольно странные тренировки, в пользе которых Хобарт нисколько не сомневался. Сержант ограничился внешним осмотром: пощупал пальцем острия — остры ли, убедился, что древки не имеют ни трещин, ни заусенец, и пожелал Тахату спокойного патрулирования.

— Спасибо, сержант. Надеюсь, что вы правы, но… Что-то мне подсказывает, что не всё сбудется по вашим словам…

— Ты, Тахат, только не перебей, случайно, всех скрытых врагов. Нам-то оставь хоть нескольких, — Хобарт хлопнул Тахата по плечу и захохотал. — Мы ждём от тебя новых подвигов, капрал!

Полусотня вышла из ворот и, повинуясь капралу, свернула в сторону улицы Столбовой — обычному окончанию маршрута. Хобарт хотел крикнуть:

— Не туда, Тахат! — но только махнул рукой и ушёл в казарму.

На перекрестье со Столбовой патруль наткнулся на зарёванного мальчишку:

— Они ушли встречать короля, а мне… а меня… меня не взяли…

— Кто — они?

— Квартальная охрана… Ы-ы-ы… Люди барона Фехера тоже готовятся ехать: уже седлают лошадей… А меня и они не берут…

Тахат осмотрел пустынную улицу: ни рогаток на постах квартальной охраны, ни самих охранников, и впрямь, видно не было.

— Где особняк барона?

— Первый переулок направо.

— Ты вот что, малец… Казармы роты Водяного знаешь? Беги за помощью, а мы тут уж как-нибудь…

Ворота баронова особняка распахнулись, едва полусотня Тахата свернула в ведущий к нему переулок, открыв готовую к выезду дружину Фехера.

— Побежим — всех порубят! — у Тахата от волнения сразу пересохло во рту, и он зачерпнул у забора горсть нетронутого снега. — В три ряда — становись! Всем опуститься на колено, копья упереть в землю! Начнут перескакивать через нас — рубить коням ноги и вспарывать животы! Всадников добивайте, как придётся. Держись, ребята!

Дружинники барона с диким визгом и улюлюканьем рванули с места. В ровном свете уличных фонарей заблестели лезвия обнажённых мечей.

Полусотня пехотинцев, ощетинившаяся остриями копий, не дрогнула, только качнулись слегка наконечники копий, когда солдаты перехватывали их половчее.

«Хорошо, переулок короток — не успеют скорость набрать» — подумал Тахат прежде, чем всё смешалось в свалке боя, и первый ряд всадников напоролся на копья. Два коня, поражённые в грудь, упали перед солдатами Тахата, один встал на дыбы, сбросив всадника под ноги набегающих сзади лошадей, и, пронзённый копьями пехотинцев, опрокинулся назад, усилив сумятицу среди дружинников.

Скорость, действительно, оказалась мала, и из пяти всадников второго ряда только двоим удалось перескочить через лежащих лошадей и три ряда пехотинцев. Но и они не устояли: оба коня, приземлившись на израненные ноги, повалились на широкую дорогу улицы Столбовой, придавив своих всадников.

Потеряв в свалке на выезде из переулка ещё несколько человек и лошадей, дружинники развернулись назад, в усадьбу.

— Не давайте им опомниться! За мной! Вперёд! — молодая дерзость Тахата, его задор и бесстрашие передались солдатам полусотни, которые, с удивлением, обнаружили, что все — живы. Правда, слегка помяты, не без того, но главное — живы. И пешая полусотня бросилась в погоню за сотней всадников, увлечённая победным азартом.

3.

Лейтенант Яктук вернулся в казармы со встречи с Тусоном: командор, после долгих раздумий, всё же собрал некоторых своих офицеров, чтобы рассказать о визите гнома.