Читаем Трафарет вечности полностью

Федор кивнул головой и спросил:

— Ты на чем играешь?

— Я… Ваша милость… — солдат готов был сквозь землю провалиться. Вот так переделка! Из-за дудки к самому полковнику!

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — рявкнул полковник так, что окошки задрожали.

— Не кричите… — мягко сказал Федор и, достав из внутреннего кармана мундира футляр, открыл его. Там лежала флейта-пикколо.

— Возьми ее. Попробуй что-нибудь сыграть.

— Боязно, барин, — совсем по-простому ответил солдат.

— А ты не бойся.

Алешка перекрестился, взял из футляра флейту, разглядел, что у ней как, примерился хорошенько, поднес к губам… Волны волшебной музыки поплыли от играющего на флейте солдата.

Заговоренная флейта дело свое знала. Ни звука не раздалось бы из нее, если бы не был парень наделен двумя дарами — ясным сердцем да чистой душою. Только они и требовались, для того чтобы в умелых руках учителя сделаться ведьмаком.

— Довольно! — резко сказал Федор.

Музыка замолкла. Полковник и его адъютант заморгали глазами, как проснувшись. Алешка опустил голову и осторожно положил дивную дудочку в футляр, на синий бархат.

— Забираю его от вас, нечего ему тут делать, — Федор достал письмо Меньшикова и протянул полковнику.

Через два часа Федор и его находка летели на тройке в Санкт-Петербург. Не знал еще Алешка Скворцов, в какую переделку попал. Когда узнал, уже поздно было — не мог он от музыки от волшебной никуда убежать, да и не осмелился бы… А потом уже и не захотел.

Своими силами наведя в столице относительный порядок, Федор принялся обучать нового ведьмака искусствам военным, оружному и огненному бою, рукопашной, стратегиям, тактике, а также тому, что ему, как ведьмаку, знать надлежало — языкам, человечьим и не только, алхимии, аптекарству, медицине, физике. А кроме того, учил его магиям — боевой, белой, черной, всяким. Птицу на руку или ветер высвистеть, дорогу найти не плутая, нечисть чуять, клады открывать, да мало ли, что толковому ведьмаку знать надобно!

— Все так и учить?

— Все так и учи!

— Так я неучем и помру, тут две жизни надобно!

— Я те помру! Учи давай!

В 1723 году полковник Федор Беляев представил Алексея Петровича Скворцова, приехавшего из Голландии, где тот изучал медицину и право, ко двору. Петру он понравился, даже не смотря на то, что представил его Федор. Унижения император не позабыл, но помнил и другое — как Хранитель Праги распоряжался во дворце Австрийского императора. Поэтому, через месяц после представления Скворцова ко двору, был он пожалован личным дворянством за заслуги перед отечеством.

— Да каковы заслуги-то мои, государь мой, Федор? — озадаченно вопросил Леша, когда получил гербовую бумагу с печатями.

— А таковы — сколько ты нечисти положил? А порядок в городе кто уже третий год блюдет?

— Так то, Вашими умениями, Федор, не моими!

Федор только рукой махнул.

С 1724 года Федор жил в имении, лишь изредка наведываясь в столицу. Все дворцовые перевороты, по причине лени, он пропустил, и даже не узнал бы о них, если бы каждый, кто не восходил на престол, не присылал бы ему гонца с письмом, где уверял в своей покорной преданности. Федор писал ответное письмо с уверениями уже в своей покорной преданности, после чего обычно в имение прибывал некоторый подарок от нынешнего государя. Федор взятку брал, от комментариев же воздерживался.

О начале правления Анны Иоанновны Федор узнал лишь через год, так как ни письма, ни взятки не было. В 1731 году его потребовали ко двору, угрожая в противном случае, лишить и званий, и содержания, и имений. Федор в письме сообщил, что приедет немедля.

В назначенный день, задолго до назначенного часа, императрица Анна Иоанновна и ее преданный наперсник сидели в уединенном покое Петродворца, ожидая человека, про которого они слышали довольно много странного и угрожающего. Императрица чувствовала легкое недомогание, причину которого она себе объяснить не могла:

— Может быть… Мы напрасно написали такое письмо… полковнику?

Бирон храбро, не смотря на бледность лица под париком, ответил:

— Это все сказки! Не может такого быть, что бы человек обладал такой властью!

Анна согласно покивала головой.

Назначенный час все никак не приходил. Императрица и фаворит ждали визитера. За окнами начало темнеть. Слуги внесли свечи и зажгли камин. Стемнело. Наконец часы пробили восемь раз.

— И где же он? — спросила Анна Иоанновна, внезапно осмелев.

И тут в комнате начали гаснуть свечи. Они гасли одна за другой и через несколько биений сердца комната погрузилась бы в полную темноту, если бы не камин. Но вот огонь в камине стал греть все слабее и слабее, пока не остались лишь красноватые точки угольков.

— Я здесь, Ваше Величество! — раздался голос, заполнивший все пространство комнаты.

В этот миг все свечи вспыхнули факелами, а камин исторг вихрь пламени. Казалось, все охвачено огнем. Императрица закричала, но ее слабый голос был не слышен в реве огня. И над всем этим раздался спокойный голос:

— Что Вам угодно приказать мне, Ваше Величество?