Читаем Трафарет вечности полностью

— А не должен был? — заинтересовался Кузя.

— Вообще-то, нет, — пожал плечами Федор, — Это же место твоего желания.

— Ну, значит, оно включало и тебя… — предположил Кузьма, — То есть оно, конечно, включало тебя… Федя! — он испуганно обернулся к врачу, — … Я не помню рецептов!

— И что? — спросил Федор, затем указал на стол, — Вон на столе список. Смотри и собирай.

— А ты мне не поможешь?

— Конечно, помогу. Собирай один, а я другой. Вон видишь, маленькие пустые скляночки? В них и надо собирать.

Некоторое время двое мужчин искали ингредиенты в молчании, прерываемым бормотаниями типа — "почему усы леопарда — жидкость?" — "да потому, что перо какапо — вон те синие кристаллы".

Затем Кузя спросил, рассматривая список:

— Здесь нет крови. Совсем.

— Есть, — откликнулся Федор, — У нас в венах.

— У меня кровь не подходит… — тут до Кузьмы дошел смысл сказанных Федором слов и он окаменел от ужаса.

В его ушах прозвучали слова рецепт: "что течет в жилах сироты, потерявшего мать, и не знающего, кто его отец"

— Ох, прости… Ты… можешь дать кровь для этого эликсира?

— Да, могу… — Федор криво усмехнулся, — Так, все остальные ингредиенты у нас есть?

— Есть, — показал на ряд колбочек в корзинке на столе.

— Забирай корзину, и возвращаемся.

— Просто возвращаемся? И все?

— А что ты еще хочешь?

— Но мы должны поблагодарить… Мать Тьмы…

Федор улыбнулся:

— Это мы сделаем, когда вернемся. А сейчас мы просто вернемся. Бери корзину и просто закрой глаза.

Кузя закрыл глаза и услышал голос Федора:

— Лигейя!

Снова их подхватил мгновенный водоворот темноты и они вновь оказались в подвале. Кузя крепко прижал к себе корзинку с ингредиентами.

— Протяни руку и коснись горящих углей, — сказал Федор.

Кузя протянул руку к жаровне, коснувшись еще не прогоревших углей. Огонь охватил руку ведьмака, но тут же погас. Кузя прижал руку ко лбу.

— Гилайя!

Федор улыбнулся:

— Теперь ты можешь научить еще кого-то…

— Мать Тьмы довольна мной, — задумчиво сказал Кузя, — Но ведь я же убивал ее детей? Она не гневается?..

— Чуть позже ты поймешь, почему, — улыбнулся Федор.

Глава 21.

В два часа у Федора была лекция. Поэтому, долго у Кузьмы он не задержался, а поехал в город. Простояв в пробках, еле успел. Когда прозвенел звонок, Федор подошел к двери в аудиторию, успокоил дыхание и, войдя, безмолвно кивнул присутствующим. Привычно взошел на кафедру:

— Добрый день, дамы и господа, — сказал Федор, традиционно начиная лекцию, — Сегодня мы продолжаем тему приготовления препаратов для электронного микроскопа. Тема — "Красители". Для работы с мышечными тканями применяются следующие красители…

Федор читал лекцию, неторопливо размышляя о том, что было бы неплохо купить дом соседей Кузи и вообще переселиться в Петергоф. Петродворец, как он назвал его по старой привычке. Он уже объяснял Кузе, как его раздражает все время помнить названия городов, когда их постоянно переименовывают, но в подробности не вдавался. Кузьма, подходящий к сорокалетнему рубежу, остро переживал по поводу краткосрочности своей жизни.

Федор молчал и терпеливо наблюдал за тем, как его друг и, во многих смыслах, воспитанник, никак не может принять и смириться со сроками жизни, отведенными другим существам, хотя бы тем же вампирам. Доводы Федора, что, например, оборотни живут гораздо меньше людей, а вампиры вообще уже умерли, на Кузю почему-то не действовали. Он тут же отвечал, что ничего себе умерли, лопатой и то не сразу убьешь, а вот, например альвы, живут вообще вечно. На это Федор традиционно вопрошал, что где же он видел альвов-то? Кузя ответа не находил, ссылаясь на некие признаки, по которым можно было понять, что альвы в городе есть, но хорошо прячутся.

С этим Федор не спорил. Альвы в городе действительно были, Федор прекрасно их знал, но Кузьме об этом сообщать не торопился. Еще слишком молод. Жизнь приготовила молодому ведьмаку сюрприз, но сюрприз тем и хорош, что бывает неожиданно, и Федор не собирался портить удовольствие ни себе, ни Кузе.

Федор недавно откопал среди залежей своих исторических "ценных" бумаг свидетельство о рождении Михаила Петровича Кравченко, лета 1814 от рождества Христова. Сердечный приступ, оборвавший жизнь Михаила Петровича, случился с ним на 193 году его бурной и яркой жизни. Но Кузя не знал об этом. Об этом никто не знал, за исключением Федора. Если бы Петр и Людмила не погибли бы в тот страшный день в Черном Лесу, то и они жили бы так же долго, как и отец Петра, а до этого его отец.

С Питерскими ведьмаками вообще была целая история. Федор, в то время звавшийся как Фаро, очень рациональный и въедливый, особенно для, чего уж греха таить, бестолковых Фениксов, оказался в свое время в ее центре. Именно из-за того, что он умел брать под свой контроль и доводить до логического конца разные ссоры и конфликты, на этом поприще Фаро весьма прославился.