Читаем Трафарет вечности полностью

"Пот трехдневного львенка и толченые усы гепарда варить на молоке павиана в течение двух часов. Остудить. Через час после того, как остынет, вскипятить настой, добавить селезенку семи черных крыс и третьи левые задние ноги десяти тараканов и далее не снимать с огня. Кровь краснокрапчатой китайской саламандры и заживо снятую шкурку королевской кобры сварить отдельно, снять с огня и охлаждать. Как только отвар станет черного цвета влить в настой семнадцать капель сока аконита и нашинкованные листья вербены.

"Как только оба отвара остынут — смешать обе жидкости, полить пятью каплями крови, что течет в жилах сироты, потерявшего мать, и не знающим, кто его отец. Затем сварить отвар из трав взятых в равных частях — чертова молока, снить купыри болотной, Галенова порошка, рвотного корня, калабарского куста, взять пятьсот капель и добавить в смесь. Если зелье станет прозрачным, то все получилось как надо…

Федор замолчал, дочитывая последние строки про себя.

— Такое ощущение, что ты хочешь поджечь его взглядом, но ничего не получается, — съязвил Кузьма.

— Что? — переспросил Федор, — Не получается? А…. Давно не получается.

Он рассеянно перевел взгляд на подсвечник перед Кузьмой. Свечи с тихим хлопком загорелись. Пламя вспорхнуло с них и, полетав по комнате яркой птицей, снова уселось на свечи. Кузя, не сумев удержать равновесия, с грохотом свалился под стол. Федор был поражен не меньше Кузи.

— А я думал, все, больше никогда… Я думал Ди Ляньпо меня просто утешает… А он…

Кузя выбрался из-под стола.

— Так вот о чем дед рассказывал, про Фениксов…

— Это что… Я давно уже не Феникс, и никогда им вновь не стану! Если бы я с такой силой, как сейчас, ударил раньше, дом бы уже горел, а не три свечки.

— Да брось ты! Я же помню, как вы с дедом говорили, что ты вообще все способности утратил.

— А ты подслушивал…

— Конечно, подслушивал! — возмутился Кузьма, — Еще бы не подслушивать! Вы такие вещи обсуждали, пока я… всякую ерунду зубрил.

— Я ошибаюсь или эта ерунда, как минимум один раз, спасла тебе жизнь?

— Конечно, не ошибаешься, но скучно-то было как!

Федор, сосредоточившись, посмотрел на свечи. Одна погасла, затем загорелась и стала менять цвета.

— Уф! — выдохнул Федор, — Нет, рано еще… но, гляди могу…. Значит…. Слушай…. Вот что… Что этот список — полная ерунда с точки зрения здравого смысла, это понятно, а что обозначали названия типа "Молоко павиана" мы никогда не узнаем.

— Ну, это значит, что надо подоить павианиху… — протянул Кузя.

Федор протяжно вздохнул:

— А что делать с трехдневным львенком?

— Что делать? Гонять, пока не вспотеет…

— Скорее, ты вспотеешь, убегая от львицы…

Представив себе эту картину, засмеялись. Оба они были достаточно образованны, чтобы знать простую вещь — кошки не потеют.

— Так что ты предлагаешь? — нарушил молчание Кузя.

— Я предлагаю отправиться в… Раз теперь я что-то могу…. А для этого почти ничего не требуется… Нам надо найти место Сокровенного Желания. Именно.

— Какое место? — переспросил Кузя.

— Не какое, а чего.

— Какая разница?

— Большая, — терпеливо объяснил Федор, — Это место не существует в пространстве и времени. Оно существует в сокровенных желаниях… человека. И если это желание достаточно сильно и справедливо, то человек попадет в то место, которое ему действительно необходимо, и что важно, он может взять из него все что потребуется, что бы исполнить свое желание. И находиться там столько, сколько потребуется.

— Никогда не слышал про такое, — ответил много знавший и много видевший, а еще больше о многом догадывавшийся Кузя.

— И не должен был слышать. Это тайный дар. Мать Тьмы приберегла его для своих детей. А уж они могут выбирать, кому рассказать о нем.

— Мать Тьмы? Прародительница всех чудовищ?

— Мать Тьмы. Прародительница, — строго поправил Федор, — Ты, конечно, слышал, что обо мне говорят? Что я с самого рождения могу видеть в темноте? Что я родился ведьмаком?

— Дед говорил отцу. Но как-то странно… Я не понял. Какая-то смесь горечи, страха и благоговения…

— И ужаса. Видеть в темноте я могу с младенчества. А чуять нежить и много чего другого я могу… мог… с самого моего… второго рождения. Я не буду рассказывать, что я сотворил, когда мне было… не важно сколько, и почему я это сделал, но Суд Девяти Первых осудил меня на смерть.

— Я догадываюсь, — ответил Кузя, вспомнив видение, что дал ему Федор.

— Нет, даже не за это… Не только. Но такой вот факт.

— Даже если Совет существует, он не может выносить смертные приговоры…