Читаем Тоуд-триумфатор полностью

Теперь не повезло Нью-Йорку, но повезет Лондону, потому что мадам д'Альбер намеревается провести летний сезон там и отправляется в путь немедленно. Хотя есть сведения, что у нее в Англии личные дела и она собирается навести справки о своих родственниках, с которыми ее семья потеряла связь несколько лет назад; мы предполагаем, что за время своего визита она выполнит и ряд заказов, которые будут поступать по адресу: отель „Риц", Пикадилли».

— И ты намерен остаться сегодня с этой дамой наедине в Тоуд-Холле? — призвал Тоуда к ответу Барсук.

Никогда у Барсука не было такого сурового, угрожающего вида. Только когда он заговорил, Выдра, с такой легкостью прочитавший абзац, утомивший Барсука, понял, как плохи дела. Никогда еще миру и покою Берега Реки не угрожала такая опасность, никогда еще здесь так не пахло скандалом.

— О, пожалуйста, Барсук, не кричи и не раздражайся так, — попросил Тоуд.

— «Что значит не раздражайся»?! — прогремел разгневанный Барсук.

— Моя кузина, мадам д'Альбер, уже провела ночь здесь, со мной…

Это поразительное сообщение было встречено гробовым молчанием, потому что, если это была правда, дела обстояли еще хуже, чем они опасались. Барсук и компания оказались повержены и деморализованы, оставлены в дураках какой-то распущенной французской дамочкой, которую они и в глаза не видели!

Но Барсук был не из тех, кого такие повороты легко выбивают из седла. Там, где речь идет о правде и чести, меч его разума могуч, а дух силен.

— Значит, вы тут флиртовали в Тоуд-Холле, а теперь собираетесь заниматься тем же самым под прикрытием этих «сеансов», — сказал он, надвигаясь на Тоуда. — И ты полагаешь, что мы, твои друзья, которые столько раз помогали тебе, будем содействовать тебе в твоих непристойных отношениях с этой мадам, с этой галльской бесстыдницей, с этой…

— Я действительно провел ночь с этой дамой здесь, в Тоуд-Холле, — сказал Тоуд отнюдь не извиняющимся тоном и прибавил с шаловливой гримаской (по мнению Барсука, бесстыжей): — Но не могу сказать, что она произвела на меня впечатление достаточно сильное хотя бы для того, чтобы запомнить, как она выглядит. Да и зачем вспоминать такие незначительные подробности? Во всяком случае, тебе, Барсук, следовало бы знать, что…

— Тоуд! — закричал испуганный Барсук. — Ты бессовестно рассказываешь нам о том, что зашло уже так далеко, что дальше некуда, и называешь это «незначительным»!

— Но, Барсук, можно ли ожидать, чтобы я помнил то, что случилось, когда я был очень молод, а она еще моложе? В самом деле, об этом скорее ты должен помнить, ведь это ты был другом моего покойного отца и часто гостил в Тоуд-Холле в те годы, до моего рождения. Ты мог бы лучше меня помнить, как приезжал сюда на одну ночь мой дядюшка с кузиной Флорентиной, ныне мадам д'Альбер, когда ей было несколько месяцев от роду.

Тоуд сполна насладился этой речью, этой чудесной комбинацией раскрытой тайны, уязвленной гордости и воспоминаний о невинном детстве, уже не говоря о том, как искусно он вынудил Барсука самого вырыть себе яму. Барсук уже приготовился излить на Тоуда всю досаду за этот подлый обман, но ему помешало своевременное появление Прендергаста.

Деликатно покашливая, он внезапно вырос в дверях, ведущих из дома в зимний сад, и, дождавшись полной тишины, объявил:

— Графиня Флорентина д'Альбер-Шапелль просила передать извинения, сэр, что ее туалет продлился дольше, чем она предполагала, и потому она задержится на несколько минут.

— Ага! — воскликнул Тоуд, вскакивая на ноги. Видимо, сокрушительная победа над Барсуком подняла ему настроение и сильно ускорила выздоровление. — Передайте ей, чтобы она не спешила.