Читаем Тотем (СИ) полностью

— Старший брат! — закричала девочка, кинувшись к нему из толпы.

Воин ловко подхватил её на руки, не выпустив драгоценную бусину из руки, и вскружил, радостно смеясь.

— Лейтар был младшим братом её покойного мужа, и Зверь был благосклонен к нему, — пояснил Баэд. — Тот, кто ступает тропою Зверя, всегда под его защитой.

Визэр перевёл взгляд с лиса на воина и его новую семью. Невеста сняла покров с головы и мягко поцеловала дочь в рыжую макушку. Девочка льнула к груди воина и крепко обнимала его. Выбегая к ним из толпы, мальчишка-лис радостно размахивал парой мягких сапожек. Заметив его, воин мягко опустил девочку на землю, сунул за пазуху бусину — ближе к сердцу, — чтоб не потерять, и взял сапожки из рук мальчишки.

Он опустился на одно колено перед лисицей, помогая новообретённой сестре их надеть. Визэр видел, с какой заботой и осторожностью лис отряхивал девичьи ноги от ступни от снега и грел их в собственных ладонях.

Баэд улыбнулся.

— Из всех бусин он выбрал ту, что сулила им счастье.

***

— Хороши «добрые намерения» — в клетке сидеть.

Крут недовольно смотрел в узкую щелку между пологом шатра и деревянным столбом, поддерживающим крышу над входом. Лисы-стражники стерегли шатёр и пристально следили за росомахами. Боярин, не находя себе места, ходил взад и вперёд, меряя застенок шагами. В просторном шатре хватало места для дружины князя. Лисы не поскупились на лежанки для гостей, которых явно ждали, — там, не тесня друг друга, расположились росомахи. От костровой чаши в центре шатра шло приятное согревающее тепло. В свете пламени стены шатра казались белёсо-золотистыми. Причудливый рисунок лесов, зверей и птиц, лисьих следов и небесных светил поднимался от стен шатра к крыше. По кругу, нагоняя друг друга, бежали лисы, играя и забавляясь в вихре опадавших по осени листьев. Выше них, сходясь у вершины северных гор, — кружили орлы, а с самого центра, свисая над головами росомах, — грозный лик Зверя следил за каждым из них, из тонкой паутинки ловца снов, бусин и перьев. У Зверя не было единой формы — он — это каждый из них, а потому на стронгхолдцев одновременно грозно смотрели и лисы, и росомахи, и лоси, в очередной раз напоминая о том, что энайды — единый народ.

— Сядь, — ровным голосом приказал Сэт, когда в очередной раз, сея смуту и усиливая волнение, Крут прошёл мимо костра, разгоняя снопы искр.

В отличие от боярина, князь сидел на мягко и тёплом мехе в окружении своих боевых товарищей — всех, кого вместе с ним забрали с дороги. Алед оглянулся на него, ожидая, что скажет отец и утихомирится ли Крут, но тот и не думал.

— Здесь нет ни прутьев, ни колов, — всё тем же спокойным голосом, словно небо перед грозой, говорил князь. — Да и ты не связан. Ходишь, маешься, дела себе не находишь.

— Мы здесь как животные! — щетинился Крут. — И в эту клетку ты нас привёл. Добровольно, — обвинял он Сэта. — Из-за бабы!

Сэт, казалось, спокойно стерпел эту пощёчину от боярина.

— Отец не виноват, — попытался заступить за него Алед.

— А ты молчи, щенок!

Под криком Крута Алед притих, вжав голову в плечи.

— Посмотри туда, Крут, — Сэт кивнул головой в сторону полога. Тот частично закрывал им видимость, но всё же росомахи могли рассмотреть, что происходило снаружи. Они слышали бой барабанов и песни. Видели, как народ собирается в центре лагеря. — Мы в самом сердце их владений. Здесь воинов больше, чем нас, — он пытался воззвать к здравому смыслу, но, сколько бы ни пытался всмотреться в глаза боярина, видел в них лишь ненависть и… страх. — Какими бы бесстрашными мы не были, какими бы воинами славными… это верная смерть — пойти против них сейчас. И на что ты рассчитываешь? Что лисы испугаются и отпустят тебя?

— Я им не подчиняюсь, — хмыкнул Крут. — И их не боюсь.

— А я боюсь, — вмешался Алед, найдя в себе храбрость признаться.

Гришко рядом с ним улыбнулся и легко похлопал парня по плечу, поддерживая его.

— Князь дело говорит, — сказал он. — Даже если нам не по душе решение лисьей княжны, выбора у нас нет. Да и что мы теряем? Завтра вернёмся в Стронгхолд, объединим войска, дадим бой Волку.

Но слова Гришко не переубедили Крута. Казалось, что он видит врагов не только в лисах, но и в собственных братьях. Он смотрел на него волком, словно каждым своим несогласным словом Гришко лично одобрял действия лисов и шёл против него.

— Откуда тебе знать, что не убьют нас раньше, а? Прямо этой ночью, когда спать ляжем?

— Хотели бы убить — уже бы убили, — подхватил товарища Григор.

Тяжёлые шаги у шатра и странное движение привлекли их внимание. Росомахи оглянулись, забыл о ссоре. Воины Вейлих приподняли полог, давая пройти внутрь женщине — высокой, худой, с длинной косой медного цвета. Она несла в руках сбитенник, а вслед за ней, неся тяжёлый котелок, шёл парнишка, годившийся ей в сыновья, и удивительно — как две капли воды — на неё похожий. Он глянул на росомах с опасением и замешкался на пороге. От казана шёл приятный аромат трав и пищи, только что снятой с огня.

— Дехтир, — женщина оглянулась на него, окликнув.