Читаем Тотем (СИ) полностью

— С мясом? — спросила Шайло, принюхиваясь.

— И они тоже, — улыбнулась медведица, зная, что растопила сердечко молодой лисицы ещё до того, как они заговорили о румяных пирогах.

***

Огонь горел в снежной глубинке, источая тепло. Устроившись братским кругом у огня, воины-росомахи пережидали метель. Непогода разыгралась до того сильно, что пришлось остановиться под первой встреченной крышей, пока снега за воротник не насыпало рукой баловницы-зимы.

Три года пролетело с тех пор, как росомахи погнали волков, но тревожные вести всё чаще приходили в Стронгхолд. Война затянулась. Сил едва хватало удерживать позиции. Без помощи и поддержки других племён, не пожелавших пойти за росомахой, но выигрывали бой, но проигрывали войну.

В доме зажиточного торговца их встретили не с радушием, но терпением. Заняв просторный зал, воины грелись с дороги и объедали запасы провизии торговца, расплатившись с ним за постой. Сэт держался в стороне от братьев. Сидя к ним спиной, пристроившись на деревянном ящике, он смотрел на улицу, где под тёмным ночным небом хлопьями падал снег.

Зима выдалась сложной и тяжёлой во всех её проявлениях. Сэт терял друзей на поле брани и, чем дальше продвигался его отряд на запад — к самому сердцу волчьего племени — тем больше понимал, что весь путь их бессмысленный. Он вёл братьев в последний бой. Смертный бой. Цели, которые он бездумно преследовал столько лет, размылись перед ним. Он утратил то, чего желал больше всего, и всё больше с каждым разом понимал, что ищет не победы и величия, а смерти. Ему казалось, что он занимает чужое место — место сильного вожака, который сможет привести росомах к победе, а племена — к миру. Мир обернулся реками крови, утратами и могильными курганами там, где раньше, собравшись в хоровод, пели и плясали девушки, сминая ногами дикие цветы.

Сэту казалось, что когда-нибудь меч станет настолько тяжёл, что он не сможет достать его из ножен.

Когда наступит это время, он должен будет уступить место сыну.

Оглянувшись к очагу, он увидел черноволосого мальчишку, больно похожего на свою мать. Он вырастет крепким и славным воином — Сэт в этом не сомневался, но лучший наставник для него, как думалось князю, погиб слишком рано. Вспомнив о горьких потерял, росомаха осушил кружку с медовухой наполовину и отвёл взгляд от сына, пока мальчишка не заметил, что он смотрит.

Снег продолжал падать на землю. Под корнями старого дерева, выглядывая из-под тонкой шапки снега, лежал боевой шлем павшего воина. От его истлевшего тела не осталось ничего кроме костей и изорванного тряпья и груды железа. Никто не придал их земле, считая, что волчье племя заслужило гнить в земле, пока дикие звери рвут его на куски. Злость людей на виновников бойни с каждым годом лишь росла, и Сэт не сомневался, что где-то в какой-то деревне, так же хоронят его братьев.

Костям нет почестей.

Князь сделал ещё глоток и невольно вернулся воспоминаниями к позапрошлому лету.

***

Росомахи наступали. Их войско уверенно продвигалось на запад. Напав на след волков, изувечивших жителей Фарнога, они старались нагнать их и разбить, пользуясь преимуществом.

Волки их уже ждали. Не то их разведчики донесли им вести о приближении войска Сэта, не то кто-то из деревенских жителей, соблазнившись обещанным вознаграждением. Их встретили по достоинству, вывесив на деревьях тела убитых чужаков — каждый из них умер своей смертью, лишившись того, что, по мнению волков, он не заслужил из даров великого Зверя. У одних не хватало пальцев, у других — голов, у иных — не досчитались рук или ног. Никто не сомневался, что частей тел их лишили ещё при жизни, а казнь проводилась в сознании, чтобы волчьему народу, не знавшему предела в жестокости, было достойное представление с криками и воплями умирающих, которые молят о смерти. И не было у них ни уважения к возрасту умерших, ни к чреву, что когда-то породило их самих. В равной степени среди казнённых встречались как старики с детьми, так и женщины.

Воевода Михей так ругнулся, что Сэт подивился, откуда старый росомаха знает такие слова.

Все тела они сняли, потратив на то время, и придали их братскому погребальному огню. Копать могилу каждому не было ни времени, ни возможности, но они возвели над общим пепельным курганом грубо сколоченный знак Зверя, и на том продолжили путь, обещая себе, что, коль выживут, обязательно поставят новый.

Воевода кинулся в бой с именем любимой на устах. Старик, в чьей силе духа Сэт никогда не сомневался, обернулся для него Чернобогом, рубившим врагов направо и налево, проливая столько крови и забирая столько жизней, что молодому и юркому князю не снилось. Иной раз ему казалось, что Михей был бы лучшим предводителем.

Они бились с яростью, зажимая врагов в кольце. Росомахи не желали волкам дать ни единого шанса на спасение. Силы были неравными, но то ли росомахам повезло, то ли Зверь стоял на их стороне, а ярость была так сильна, что волки умирали один за другим, и там, где полёг один брат-росомаха, в землю отправлялось трое волков.