Девушка в белоснежной сорочке шла к топям сама, не разбирая дороги. Невидимая рука вела её между деревьев. Листья лопухов и репейника расступались, открывали ей путь, и не цеплялись за одежду колючками. Ничто не останавливало её. Только она сама.

Добравшись до берега, девушка села у края опасной топи. Несколько минут она стояла у края, будто не хватало решимости на последний шаг. Топь казалась тихой и безжизненной. Не было ни лягушки и жабы поблизости. Не пели птицы, не стрекотали хором цикады, как вдруг поверхность топи, что была поближе к цветущей кочке, вспучинилась. Над поверхностью воды показалась пара глаз, а кочка, приправленная кувшинкой и камышом, оказалась шляпой.

Водяной, прознав, кто пожаловал к нему на болота по собственной воле, показался во всей красе. Хлёстко ударив хвостом, он забрался на кочку, сел профилем к гостье, чтобы она могла полюбоваться тем, какого мужчину выбрала в мужья, и хвастливо заговорил:

— Что? Передумала, рыжуля? — игриво бросался он словами, то так то эдак показывая в свете солнца зелёную чешую. — А я знал, что вернёшься.

Пригладив волосы пятернёй, водяной взмахнул головой, едва удерживая шляпу. Необъятных размеров пузо лоснилось. В худой бородёнке застряли головастики.

— Любая сама утопнуть хочет, как меня видит.

Распинался водяной, лишь изредка поглядывая на девушку. Невеста казалась ему красивой, но уж больно молчаливой и поникшей. Не годится для будущей жены!

Кайра неожиданно закрыла лицо руками, упала на колени и горько расплакалась.

Водяной растерялся. Он не ожидал такого от девушки. То не чары привели её к болоту. То пришла она по собственной воле, но отчего же?

— Эй?.. — позвал её водяной и даже оставил кочку, на которой, как считал, мог показать себя с лучшей стороны. Он плюхнулся в воду, подплыл ближе к краю топи, и попытался заглянуть в лицо девушки, спрятанное за ладонями. — Ты чего заплакала?..

Кайра не ответила.

Водяной вздохнул. Сколько раз он видел девушек, что кидались с головою в омут, потому что их лишили дома, чести и сердца? Водяной мог бы себе польстить, сказав, что это честь — утопиться в его болоте и жить с ним в качестве его жены, но никакая шутка и никакое хвастовство не залечат чужие раны.

— Пойдём со мной, рыжуля, угощу тебя чаем, а потом вернёшься туда, откуда пришла, — зазывал её Водяной, кутая в объятия из тины.

Глава 14

Лес вокруг болота — подобие жизни, что притаилась на границе двух разных миров. Там, где кончалась жизнь, начиналась — смерть. Или же… дорога сюда вела тропою смерти и лишений, и оттого жизнь оставалась где-то далеко за пределами леса?

Сэт ступил на примятую тропку, встревожив листья лишайника. Колючки не хватали его за одежду. Никакая невидимая сила не пыталась его удержать. Он остановился, поднял взгляд на покосившуюся осоку. Сойка села на ветку, посмотрела на него большими карими глазами с любопытством в птичьем взоре. Не издав ни звука, она расправила крылья, и воспарила в чистое светлое небо. В лес вернулись звуки. Ветер загулял между деревьев, тревожа кроны и траву длинным прозрачным плащом. Забил дерево дятел, где-то далеко запел соловей. В лес вернулась жизнь.

Князь опустил взгляд. Кайра в его руках лежала неподвижно. Грудь лисицы размеренно вздымалась во сне. Рыжие волосы сбились в неопрятные космы, липли прохладными мокрыми прядями к слишком светлому — болезненно бледному — лицу. Щедрым украшением — подарком от болотного князя — на прядках красовалась ряска и тина. В руках княжны, словно лепесток пламень-цветка, — покоился ярко-алый бутон водянки. Она прижимала его к груди, кутая в ладонях заботливо и нежно.

Впервые Сэт видел в Кайре не ребёнка — наглого и дерзкого, который поддаётся эмоциям и чувствам, не думая головой перед шагом, а девушку, которая отчаянно пыталась найти выход. Жизнь плеснула в неё столько плохого, что она не справлялась, и всё же… не сделала самую большую глупость в своей жизни.

Ему хотелось коснуться её лица, заботливо убрать пряди с щеки и скулы, но пришлось бы положить Кайру на землю, потревожить её размеренный сон, а нет другого лучшего и верного лекарства кроме времени, а сон, как известно, — то место, где время течёт быстрее, излечивая отдыхом самые глубокие раны. Отбросив затею, Сэт крепче перехватил девушку, кутая её в дорожный плащ, чтоб босые ноги не застудились, а драгоценный цветок не примялся ни одним лепестком, и вместе с Кайрой медленно пошёл к воротам Стронгхолда.

***

— Нашлась, — без радости и хмуро бросил боярин Крут, с недовольством глядя на ношу князя.

Сэт остановил поток его недовольства и хлопоты вокруг себя одним взглядом. Все разом притихли, боясь вызвать его гнев, но князь знал — будут шептаться, додумывая. Многое из новых сплетен окажется правдой или чем-то болезненно близким к ней. Кайра ушла из Стронгхолда вслед за Визэром, не желая оставаться подле убийцы возлюбленного, и Сэт не мог её за это винить.