Читаем Тотем (СИ) полностью

Ладонь Сэта так и осталась лежать на её плече. Он даже удивился такой реакции своих подданных, украдкой глянув в лицо пленницы, и сам увидел её будто бы в первый раз, глазами своих соплеменников. Что говорить — Кайра была красавицей, но донельзя избалованной и дерзкой. По её вине они хлебнули лиха и оставили позади много горя… Она уже пыталась убить его. Сэт улыбнулся краем губ в ответ на собственные мысли.

Интересно, когда она попытается убить его в следующий раз?

***

Месть — особое блюдо. Подать его, подогретым на эмоциях, всё равно, что испортить. Кайра испробовала его вкус, когда решила, что у неё хватит сил нанести решающий удар. У неё была возможность, но лисий бог распорядились иначе. Шанс ускользнул из её рук, а вместо этого судьба продолжала мстить, подбрасывая ей новые испытания.

Всё, что происходило с ней, Кайра считала виной Сэта, а его действия — всё ради того, чтобы ещё раз унизить её, втоптав лисью гордость в грязь. Он уже убил людей из её народа, отнял жизни её родителей, разорвав её сердце в клочья. Отнял брата, не позволяя видеться с ним, но и этого ему показалось мало. Клетка с толстыми прутьями была бы меньшей жестокостью, чем то, кем она являлась теперь. Невестой убийцы. Росомахи. Мужчины, чьи руки были омыты кровью её родителей. Забывая о брате, поддаваясь порыву гнева, она хотела расцарапать ему лицо, впиться лисьими клыками в горло и драть до тех пор, пока он не захлебнётся собственной кровью, но… смиренно ждала.

Казалось, что нет большего унижения и проклятия, чем стать женой князя Росомах, но впереди её ждало ещё большее разочарование. С отвращением она смотрела на женщин, пришедших помочь ей подготовиться к свадебному обряду и грядущей ночи. После всего, что он сделал, она должна была разделить с ним ложе. Мерзко. Противно. Желудок скрутило, а голова шла кругом. От одной этой мысли Кайре становилось тошно.

Оказаться в бане, имея прекрасную возможность смыть с себя всю грязь за то время, что она провела в пути, — шанс немного расслабиться. Воспользоваться им не было ни малейшего желания, а о строптивой новоиспечённой жене князя успели прослышать все в округе его дома. Женщины, которым пришлось ей прислуживать добровольно-принудительно, не находили мер по укрощению. С боем сняли старую одежду, сменили её на банное полотенце, с горем пополам скрывая тонкую девичью фигуру под грубой тканью, да щедро окатили водой, чтобы сбить пыл с разгоряченной и рвущейся в бой особы. Кайра смотрела на них, как на врагов и не желала ни одну из женщин подпускать к себе. Позволить им привести себя в подобающий вид, значит, согласиться лечь под Росомаху.

— Нет. Никогда. Ни за что! — рычала она, скалясь на каждого, кто подходил слишком близко. Оружием в её руках стали банные принадлежности. Летели деревянные вёдра и тазы, разлетались веники, усеивая листьями пол и прилипая к намокшему телу.

Вид у невесты князя был самый непривлекательный. Содранная кожа на руках от кисти до локтя — воспоминание о доме и первой борьбе за свободу. Синяк вокруг запястья — от неудачной попытки свершить свою месть. До кучи курчавые волосы сбились, намокли и прядями спадали на влажный лоб и тело. Янтарные глаза хищно смотрели на всех и ненавидели заочно каждого. Ах да. Ну и совсем уж до коликов в животе угрожающим смотрелся черпак в её руке.

Северные гиены за короткое знакомство с лисьей княжной успели взвыть и возненавидеть её во всех её проявлениях. Но не стоял бы на капище тотем Росомахи, если бы они так просто сдались и оставили лисичку в покое — переглянувшись, злые бабы взяли баню осадой, содрали девчонку с полки, отобрали черпак, скрутили и навещали ей воспитательных оплеух. Словно в мщение за устроенный погром, росомахи растянули лису вдоль лавки и без капли нежностей тёрли её грубым мочалом так, будто всерьёз намеревались шкуру спустить. Играть против них грубой силой и бешенством — вот уж нашла коса на камень. Бурошкурым этого добра доставало на многие поколения вперёд, так что лисичку выкупали, перемазали душистыми травяными маслами, одели в чистую сорочку и усадили на лавку в предбаннике — разбирать длинные кудри, спутанные комом в результате короткой драки. Вычёсывая рыжие колтуны деревянными гребнями, рабыни без стеснения чесали языками, обсуждая княжну так, будто её здесь не было. Ещё бы! Приволок из тёплых лесов себе игрушку, мало того дикую, так ещё и тощую, как осинка — ну как она такая здоровое дитё выносит? Мало что ли среди родного племени красавиц, сильных да крепких, чтобы стать любимой женой, матерью его детёнышей, поддержкой и опорой?