Читаем Тотем (СИ) полностью

Воспоминания яркими вспышками пробегают перед ней. Нутро сводит, а рука сжимается в кулак до дрожи. Звери… И традиции у них соответствуют чудовищу, для которого нет ничего сокровенного, нет никакого таинства, всё на обозрение других, выставив как развлечение. Ей никогда не понять их, никогда не простить. Лисица хмурится, набираясь утраченной решимости свести счёты. Она решительно направляется в лес, следом за сопровождающими, будто здесь и сейчас собирается решить всё, вновь поддавшись эмоциям.

С той ночи Сэт ни разу не навестил свою жену — не до того было. Бесконечные визиты соседних племён с поздравлениями заканчивались только ближе к ночи, когда гости, менее закаленные, чем Росомахи, падали замертво от обжорства и пьяного угара. Одетую в меха Лисичку встретили два телохранителя и повели мимо капища в лес — у подножия тотема Росомахи так и лежала та самая шкура, сухой снег припорошил пятно крови, выставленное всем на обозрение.

Кайра обещала себе, что сможет отомстить князю росомах, притупит его бдительность, а потом нанесёт ему удар в доверительно подставленную спину, но чувства вновь захлестнули лису. Шкура, словно раскалённые угли, по которым её заставили пройти босиком. Ненависть застилала Кайре глаза.

Холодной водой в лицо остужает её детский смех.

— Тельконтар?.. — не веря, она останавливается и ищет взглядом ребёнка. Её гнев растоптан ожиданием встречи и неверием в то, что это возможно.

Промеж деревьев виднелась снежная поляна, а с неё доносился до боли знакомый Кайре детский смех. На утоптанном снегу лисий княжич раз за разом размахивал деревянным мечом, обрушивая его на подставленную князем—Росомахой деревяшку.

— Вот так, меч держи ровнее! Бей сильнее! — хвалил его мужчина, отступая, а мальчишка, распалившись, раз за разом заносил меч.

Янтарные глаза привязаны к мальчику, играющему в снегу с князем. Кайра не сдвигается с места — боится, что спугнёт такую реальность и что всё окажется сном, а по пробуждению не будет ничего кроме новой боли и страха. Тельконтар — всё, что у неё осталось. Она должна защитить его любой ценой. Вызволить из лап росомах и вернуть домой. Никто не посмеет причинить ему вред. Она не позволит.

Промахнувшись, лисёнок оступился и клюнул носом в снег. Сэт криво усмехнулся, не бросаясь мальчишке на помощь — княжич сам поднял на него моську, облепленную колким, морозным снегом, и звонко расхохотался.

Падение ребёнка и бездействия князя оказывается достаточно, чтобы Кайра показалась обоим на глаза и решительно направилась к брату. Она нашла свой повод выместить гнев, и не замечала, что на самом деле ничего не угрожало лисьему князю.

Завидев приближение Кайры к поляне, князь-Росомаха приосанился, чувствуя, как сердце тает от невиданной щедрости — пусть женушка посмотрит, что не такой уж он и деспот. Вот её младший брат-лисёнок, живой и довольный, играет, смеётся… Но нет же. Эта женщина будто знала, за какие ниточки нужно потянуть, чтобы довести мужчину до состояния классического белого каления.

— Как ты можешь, — одарив князя знакомым его хмурым взглядом и резкостью слов, Кайра смотрит на него с неодобрением и злостью, а сама придерживает брата за плечи, не замечая, как он рад её видеть, как рад разделить игру вместе с князем. — Он же ещё ребёнок!

Сэт глянул на неё испепеляющим взглядом, чувствуя, что свирепеет, и кто-то сейчас явственно отгребёт… Перечить ему прилюдно? Легче сразу задом на кол прыгнуть, во всяком случае по степени разумности и опасности последствий эти действия явно стояли в одном ряду. Он хотел было уже приструнить зарвавшуюся девчонку, как ехидный комментарий коснулся его слуха.

— И этой женщине вынашивать потомство князя, — вздохнул кто-то из приближённых, не скрывая своего отношения к чужеземной женщине. Какой бы красавицей она ни была на своей родной земле — здесь, в условиях жизни другого народа, она слабая и не приспособленная к жизни. Ни телом, ни духом. Разве может такая подарить князю наследника? Многие сомневались в том, что семя взрастёт, а у лисицы хватит мозгов не дать ростку прорасти. Зачахнет в сухом и холодном утробе.

Это был явно весьма опрометчивый шаг.

Кайре отвлекается на несколько мгновений, переводит взгляд на того, кто посмел себе дерзость в её присутствии. Сейчас бы возразить, но... в глубине своей души она надеется, что никогда не понесёт такое бремя. Сколько бы князь ни брал её, она не желает дарить ему наследника. Не желает, чтобы эти руки вновь прикасались к ней.

Князь по-звериному оскалился в сторону соплеменника так, что бывалые воины отшатнулись на пару шагов назад, прикрывая рты. Все колкие фразы стихли: князь уничтожающе смотрел на каждого, кто посмеет сказать недоброе слово в сторону его супруги. Княжич, испугавшись такой резкой смены настроения, заревел, уткнувшись носом в подол сестры. От Росомахи веяло физически ощутимой яростью — он слишком хорошо умел уничтожать всё, к чему прикасался, давить любое неповиновение.