Читаем Тоннель времени полностью

Стольников хотел спросить, что это значит, но не стал — они спустились еще этажом ниже и оказались на цокольном этаже. Перед входом Саша заметил, что Зубов открыл своим электронным ключом тяжелую металлическую дверь. Толщина ее была не менее сорока сантиметров, и если бы не гидравлические направляющие, похожие на те, что поднимают тракторный кунг, вряд ли ее можно было открыть вручную. Оказавшись в просторном фойе, Стольников обнаружил знакомое приспособление — стол с упорами для автоматов. Здесь конвой перезаряжал оружие, надо полагать. Тут же вдоль стен стояли наполненные автоматами и снаряженными магазинами шкафы с оружием. Они были заперты, но сквозь толстое стекло хорошо были видны стройные ряды «калашниковых». Некоторые ячейки пустовали. И сейчас эти автоматы гуляли по тюрьме «Мираж».

— Почему бы нам не прихватить по одному? — предложил Жулин.

— Потому что вы не на штурм идете, а готовитесь слиться с общей массой головорезов.

— О, у нас это легко получится, — заверил Ключников. — На рожу Татарина посмотреть, так это не ему, а общей массе с ним сливаться нужно.

Запахло как в автомастерской. Стольников понял, что где-то неподалеку находится место посадки в подвижной состав. Так и вышло. Пройдя сквозь еще одни двери, они оказались на тускло освещаемой платформе. Железнодорожный перрон в миниатюре. Зубов зашел в стеклянную будку, выполняющую здесь роль кабины оператора, и задвигал рычагами. Вспыхнул свет, громыхнули двери, и к перрону мягко, едва слышно, подкатил мини-поезд из трех открытых вагончиков.

Надписи «Проверь оружие», «Пристегнуть ремни» — вызвали у всех улыбку. Кажется, только что случилось возвращение Стольникова, Жулина, Айдарова и Ключникова в те времена, когда все было подписано и на всех стенах висели инструкции на самые неожиданные темы. Например, как пользоваться фонарем «летучая мышь» или сушить валенки в сушилке.

— С возвращением, — произнес Зубов в микрофон. Его голос донесся из динамиков, закрепленных на потолке вагончиков. — Сейчас я отправлю вас к «Миражу». Окна автоматически закроются. Поезд сам остановится у платформы. Ждан все знает. Я жду вас живыми.

Он не добавил «с Ириной», и капитан едва заметно улыбнулся. Генералу хватило такта не сказать главное. Покосившись на Ждана, Стольников развалился в кресле, но ненадолго. Раздался щелчок, и откуда-то из-за спинки сиденья стали выползать стальные обручи, обхватывая его тело справа и слева.

— Это что-то вроде ремней безопасности, — объяснил Ждан, глядя в пол. Осторожно выпростав руку из ремня, он снял с плеч небольшой ранец и поставил под ноги. Определить, что находилось в ранце, было невозможно.

— А Зубов говорил, что оружия у нас не будет, — глядя мимо полковника, произнес Стольников.

— Это не оружие.

Саша едва заметно улыбнулся.

«Или лох, или луну крутит, — подумал он. — Разреши мне взять ранец, так неужели я не нашел бы в нем места для заточки и пары ножей для метания?»

Вагон был рассчитан на пятнадцать человек, так было написано над входом. Сейчас внутри его сидели пятеро. Стольников расположился напротив полковника и едва заметно улыбался. Как странно все-таки жизнь устроена. Вышли они из лабиринта одиннадцать лет назад, взяли каждый свою долю — не за ней шли, но так вышло, жить нужно было — и все разошлись, повинуясь приказу командира. И только один, сам офицер, взял долю и отправился не на вокзал, чтобы навсегда исчезнуть из памяти тех, кто его знал, а к папе. И папа все обустроил. Рискуя жизнью десяти других. И не было сомнений уже в Стольникове: эта слежка в Инсбруке — конечная фаза операции по его задержанию, начатая одиннадцать лет назад. Не могли Зубов, Ждан и его отец-генерал все обустроить четко и слаженно. Где-то случился прокол, появилась петелька, и за него мертвой хваткой тут же вцепился крючок спецслужб. Тот голубоглазый, с которым Саша говорил на лавочке — если бы не он, то Стольников уже давно лежал бы в земле. Или булькал в бочке с серной кислотой. Да мало ли способов избавиться от него, получив информацию? Обкололи бы в лаборатории ФСБ галоперидолом, сломали, и вспомнил бы капитан, как нужно всех побывавших в Чечне в одном месте собрать. И появилось бы через день объявление в «Доске объявлений», а потом — всех, всех! — и Маслова, и Жулина, схватили и превратили в трупы. Вот чем рисковал Ждан, отправляясь одиннадцать лет назад к папе за советом…

Поезд летел по рельсам, и Стольников даже не брался определить его скорость. Может, сто, может, сто пятьдесят километров в час. Скорость снижалась всего четырежды, и только на поворотах. Первые две трети пути пассажиры молчали, и только когда стало ясно, что конечная близка, Стольников махнул рукой, и бойцы поднялись, подсаживаясь поближе.

— Наша задача — марш-броском преодолеть три километра, разделяющие выход из лабиринта и тюрьму. Снаряжения нет, поэтому за полчаса, думаю, управимся.

— Три километра за полчаса? — усмехнулся Айдаров. — Это же пешком, сдувая одуванчики?