Киселевцы встретили меня с почестями, ибо два свидетеля моего подвига бежали гонцами впереди меня. Постановили, что нечаянно вырвавшееся слово я отработала, и меня оставили в покое. Но только меня. Себе же киселевцы роздыха не дали. В честь моего геркулесова подвига они украли целого живого барана. Зажарили его, прикрутив проволокой за ноги к лому, и устроили пир на весь мир. Они были не из тех, кто оставляет последнее слово за другими.

107. На крыше кинобудки

В Коктебеле у нас денег как всегда в обрез. Мы забираемся темными южными вечерами по стволу дерева на крышу кинобудки в летнем кинотеатре, стелим плед. Ложимся на брюхо, подперев головы руками. Однажды чуть было не постелили пледа – ай, ноги прилипли. Будку нашу помазали варом.

108. Поступаем в архитектурный

На это я исподволь науськала ребят. Потом у меня сердце щемило – все гуляют, а они сидят чертят. Первые классические рисунки, которые они принесли с подготовительных курсов, были так дурны, что у меня сердце упало. Я вообще превратилась в одно сплошное сердце, и оно жаждало их успеха. Появились и проблески, и кой-какие успехи. Вот уж я напутствую их перед экзаменом – мол, сорок веков смотрят на вас с пирамид. Они, растерявшись, забыли экзаменационные листы. Я бегу за ними вслед, успеваю вскочить в тот же автобус, и дверь так прищемляет мне локоть, чтоб я сорок лет помнила свою болтовню про сорок веков. Ан глядь – уж мы в институте, только локоть ноет да сердце еще колотится.

109. Ушац

Давным-давно в архитектурном институте учился студент по фамилии Ушац. В институте же была так называемая чертежка – комната с чертежными досками. Однако ж мест в ней не всем хватало, особливо в экзаменационную сессию. Об эту пору студенты с утра спешили занять места в чертежке, прикнопив к доскам свои неоконченные симфонии. Ушац же, милый мой читатель, распорядился на свой счет иначе. Он раз и навсегда прикнопил к одной из досок пустой листок со своей фамилией. Студенты не в шутку рассердились и поначалу прикнопили ко всем доскам в чертежке такие же листки с фамилией Ушац. Потом расшалились и написали ушаца на всех дверцах в туалетных комнатах. Это еще не все. Картонные таблички с курьезной этой фамилией появились на дверях ректорского и проректорских кабинетов. И наконец – боже мой – ушаца нацарапали на статуе раба, разбивающего оковы, при входе в институт. Чего же ждать дольше? На доске появился специальный приказ, чтоб фамилии этой отнюдь нигде не писать, и даже в журнале посещаемости лекций на месте ее сделать прочерк. Но под приказом рядом с ректорской подписью уже стояла вторая – Ушацъ с твердым знаком.

Прошло несколько лет, злополучный Ушац окончил институт, но все же заняться зодчеством не дерзнул, а стал работать в журнале «Крокодил». Его анекдотическую подпись под карикатурами я быстро нашла. Теперь везде, куда только досягала нога питомца архитектурного института, на всех предметах, имеющих касательство к зодчеству или ваянию, ищи имя Ушаца, мой настойчивый читатель, оно там непременно есть. Начни от памятника Карлу Марксу в Москве, оно там сзади на постаменте, и продолжай свои поиски в любом направленье – они обречены на успех.

110. Мастерская

В ванне у нас теперь мок ватман для натяжки на подрамники. На подоконниках терлась китайская тушь. На лыжной палке с моторчиком крутился объемный плакат. В почтовом ящике лежали архитектурные журналы. Я доставала их с веселым чувством причастности к хорошему делу. На сундуке толкались боками несколько человек архитектурных студентов. Они обсуждали идею для завтрашней клаузулы – завершения в присутствии преподавателя начатой накануне работы. Я была допущена в их совет, и мои идеи тоже обсуждались.

111. В плохих руках

Тут я сковырнулась с копыт долой, и советская медицина приняла меня в свои объятья. Врачевало нас тогда поколенье, поступавшее в медицинский институт за взятки, что нам всем было хорошо известно. Чуждые призванью, жестокие и беспринципные. Я повидала в больнице, как врачи припрятывают казенные лекарства и выдают их за деньги. Как пишут ложь в истории болезни, чтобы скрыть свои грубые ошибки. Под конец врач взяла с меня огромные для меня в то время деньги, обещав отдать рентгеновский снимок, на котором было видно, что же на самом деле было у меня при поступленье. Я надеялась потом найти хорошего врача. Однако снимка мне не отдала, сославшись на то, что он горючий и может стать причиной пожара в моем доме. Я догадалась более градусника под мышку не совать. Через пару дней дети забрали меня, слабенькую и тихую. Отвезли на такси домой, положили пластом в гнездо из старых шуб. Больше я к врачам не заходила, за исключеньем зубного. Бог не без милости, все обошлось.

112. Полет над гнездом кукушки