Читаем Тонкая нить полностью

Сидя с чашкой перед холодным камином – на улице еще не достаточно холодно, чтобы можно было оправдать сжигание угля, – Вайолет оглядывала свою тесную комнатку. В ней было тихо, тишину нарушало только тиканье деревянных часов, их она несколько недель назад высмотрела в антикварной лавке. Сквозь тюлевые занавески пробивались лучи солнышка и падали на ковер, вышитый красно-желто-коричневым узором. «Какая яркая расцветка, просто гром и молния!» – говаривал ее отец, глядя на этот ковер. С крючка вешалки свисали бежевые чулки, они сушились после стирки. В углу стоял неприглядный и видавший виды платяной шкаф с плохо закрывающейся дверцей, где висел скудный набор платьев, юбок и кофточек, которые она привезла с собой из Саутгемптона.

«Совсем не так я все это себе представляла, – вздохнула про себя Вайолет, – жизнь в Уинчестере виделась мне совершенно иначе…»

* * *

Бегство в Уинчестер в прошлом ноябре случилось совсем неожиданно. После смерти отца Вайолет полтора года жила с матерью, но жизнью это можно было назвать с натяжкой, скорее – жалким существованием. От женщин, подобных Вайолет – без перспектив выйти замуж, – все ждут, что они станут заботиться о родителях. Она и старалась как могла – так, по крайней мере, ей казалось. Но миссис Спидуэлл стала совершенно невыносимой, впрочем, она и всегда была такой, даже до гибели на войне старшего сына. Она родилась в эпоху, когда дочери были послушны и знали свое место, с матерью держались почтительно, во всяком случае до замужества, а после замужества во всем слушались мужа – хотя это вовсе не значило, что миссис Спидуэлл была покорной супругой. В детстве Вайолет с братьями удавалось ускользать от слишком пристального внимания матери, они всегда играли вместе, сплоченной компанией, а вождем выступал совсем не строгий Джордж. Миссис Спидуэлл частенько поругивала Вайолет за то, что она ведет себя как мальчишка.

– Вечно у тебя коленки расцарапаны, вечно ты ходишь непричесанная… А еще эта твоя идиотская страсть к книжкам. Боюсь, ты никогда замуж не выйдешь, – заявляла она.

Мать и не догадывалась о том, что, когда начнется война, найдется кое-что похуже книжек и расцарапанных коленок, что помешает дочери выйти замуж.

Когда Вайолет выросла и еще был жив отец, она находила в себе силы держаться, тем более что отец умел разряжать атмосферу и переводить на себя раздражение матери. Он вскидывал за ее спиной брови, улыбался дочери, мягко пошучивая, когда это было уместно. Но когда его не стало, у миссис Спидуэлл, кроме дочери, не оставалось иного объекта для критического взгляда – младший сын Том уже несколько лет был женат, жил своим домом и тем самым избежал этой участи. Вот тогда-то Вайолет пришлось в полной мере познать всю тяжесть материнского внимания.

Как-то раз вечерком они сидели возле камина, и Вайолет принялась подсчитывать поводы для недовольства и жалоб своей матери.

«В комнате почему-то темно. Радио что-то бормочет, не разобрать. Чего это они смеются, разве это смешно? Приправа для салата на ужин наверняка уже скисла. Какая у тебя жуткая прическа, неужели нельзя завить волосы? Ты что, потолстела? Я совсем не уверена в том, что Том с Эвелин должны отдавать Марджори в эту школу. Что бы подумал об этом Джеффри? Боже мой, опять этот дождь! В коридоре так и тянет сыростью».

Восемь штук подряд, думала Вайолет. Но больше всего огорчило ее не ворчание и жалобы матери сами по себе, а то, что она, Вайолет, стала их считать. Она тяжело вздохнула.

– Ну что ты все вздыхаешь, у тебя такое грустное лицо, что смотреть не хочется, – снова проворчала мать. – Тебе это не идет.

На следующий день на работе, на доске с информацией Вайолет заметила объявление, что в преуспевающем, несмотря на экономический спад, региональном офисе компании в Уинчестере требуется машинистка. Вайолет стиснула чашку с чаем и закрыла глаза. «Нечего вздыхать», – решила она, открыла глаза и направилась к управляющему.

Со сменой места работы и жительства все оказалось гораздо проще, чем она ожидала, во всяком случае вначале. Управляющий компанией «Страхование Южных графств» против ее перевода не возражал. Том тоже ее поддержал: «Ну наконец-то!» – а комнату у миссис Харви она нашла без особого труда. Осторожное сообщение Вайолет о том, что она переезжает жить в Уинчестер, мать поначалу приняла с поразительным равнодушием.

– В Канаду, вот куда тебе нужно ехать. Только там можно найти себе мужа. – это все, что она сказала.

Но в дождливую ноябрьскую субботу, когда приехали Том с Эвелин и детишками и брат принялся грузить в машину скудные пожитки сестры, миссис Спидуэлл осталась в гостиной и не захотела даже вставать с кресла. Рядом с ней на столике стояла чашка с остывшим нетронутым чаем, а она дрожащими пальцами поглаживала обтянутые тканью ручки кресла.

– Когда Господь забрал от нас Джорджа, я и подумать не могла, что мне придется пройти через такое тяжелое испытание… и я потеряю еще одного ребенка, – объявила она на всю комнату.