Читаем Тонкая нить полностью

Он помолчал, но улыбка на его губах говорила о том, что оратор сейчас произнесет тонкую, достойную его сана шутку.

– И с таким же успехом подушки на сиденьях, надеюсь, значительно облегчат прихожанам возможность сосредоточить свое внимание на моих проповедях.

По церкви прошелестел сдержанный смех.

Когда настоятель продолжил, Вайолет бросила быстрый взгляд на женщину, что сидела рядом с ней и смеялась менее сдержанно, чем остальные. Лицо ее было худым, угловатым, по форме напоминало длинный равнобедренный треугольник вершиной книзу, от подбородка расширяющийся к вискам, каштановые же волосы были подстрижены так, что образовывали еще один треугольник, стороны которого торчали вдоль щек. Она тут же повернулась к Вайолет, глядя на нее горящими темными глазами, словно взгляд Вайолет явился для нее визитной карточкой.

– А я вас раньше не видела, – прошептала она. – Вы, наверное, из группы, которая по понедельникам? А ваши подушечки там есть?

– Ммм… нет.

– Еще не закончили? А мне удалось завершить работу на прошлой неделе, как раз перед концом приемки. Пришлось бежать через весь город, чтобы поспеть. Мисс Песел и миссис Биггинс насчет этого очень строгие. Сдала прямо мисс Песел, лично в руки.

Сидящая спереди женщина повернула голову и прислушалась, и соседка Вайолет сразу замолчала. Но через минуту снова начала, правда уже потише:

– А вы над чем работаете, над подушечкой под коленки?

Вайолет покачала головой.

– А в чем дело, стежки не очень получаются? – Она сочувственно кивнула и продолжила: – Мою вышивку три раза мне возвращали, пока не приняли. Вас что, заставляют сматывать нитки? Или наводить порядок в шкафах? Там вечно черт ногу сломит, только это ужасно скучно. А может, ведете документацию? Держу пари, что это так.

Женщина бросила взгляд на руки Вайолет, словно хотела найти на пальцах пятна чернил. А заодно, конечно, обручальное кольцо – Вайолет уже успела заметить, что у той кольца на руке нет.

– А я от документации сразу отказалась. У меня ее на работе хватает.

Женщина спереди обернулась.

– Ш-ш! – одернула она.

Вайолет с соседкой обменялись улыбками. Всегда хорошо, преступая закон, иметь подельника, пусть даже слишком ретивого.

Служба наконец неспешно подошла к концу: настоятель закончил свою речь, спели еще один гимн – «О святый Господи, доволен жить…» – были произнесены еще несколько славословий. К тому времени Вайолет уже сильно опаздывала, ей нужно было срочно бежать. И тут ее узколицая соседка спохватилась.

– Меня зовут Джильда Хилл! – выкрикнула она Вайолет вслед.

Вайолет перебежала внешний дворик собора, засеянный зеленой травкой участок, и помчалась по Хай-стрит к канцелярскому магазину Уоррена. Купив ленту для печатной машинки, она поспешила обратно в контору компании «Страхование Южных графств» и влетела туда, запыхавшаяся и красная как рак.

Но спешить не было никакой необходимости: офис машинописного бюро, где она работала вместе с еще двумя машинистками, оказался пуст. В более крупных офисах той же компании в Саутгемптоне, где Вайолет работала прежде, управляющий относился гораздо строже к тому, что касается прихода, ухода и опозданий подчиненных. А здесь, в крохотном офисе, где все, казалось бы, на виду, можно было предположить, что долгое отсутствие Вайолет будет сразу замечено. Но нет, ничего подобного. Правда, ей не очень-то хотелось получать выговор, но она была даже несколько разочарована тем, что никто не обратил внимания на ее пустой стул, а также на то, что ее черная печатная машинка с белыми клавишами не издает ни звука.

Вайолет оглядела покинутые столы своих подруг по работе. Их звали Олив и Морин, но сами они называли себя проще: «О» и «Мо» – и пронзительно хохотали, отзываясь на эти клички, даже если никто больше не смеялся. Должно быть, сейчас попивают себе чаек на кухне для персонала в конце коридора. Вайолет тоже отчаянно хотелось выпить чашечку с печеньем, чтобы заморить червячка. На обед она съела лишь принесенные с собой сэндвичи с мармайтом и маргарином. Этого ей всегда не хватало, и к середине дня она снова была голодна как волк, поэтому пламя в желудке приходилось гасить чаем. Миссис Спидуэлл была бы потрясена, узнав, что Вайолет ест горячее днем всего только раз в неделю. Больше она не могла себе позволить – хотя матери в этом никогда бы не призналась.