Читаем Томирис полностью

Наполнились криками и ревом невольничьи и скотные рынки. Словно огромным водоворотом засосало неискушенных и наивных сарбазов персидской армии вавилонское болото порока. Питейные заведения, публичные дома, притоны, кабаки, винные погреба, вертепы, лупанары, уличные девки, шулера, жулики подобно мощным насосам опустошили кошельки и переметные сумы воинов-завоевателей. Награбленное с лихвой возвращалось ограбленным. К услугам прокутившихся гуляк были пронырливые вездесущие ростовщики, которые под залог или расписку на глиняной табличке отвешивали мины и сикли под чудовищные проценты. Потерявшие головы вояки победоносной персидской армии попадали в цепкие руки оборотистых побежденных. Торговцы, ростовщики, менялы, содержатели увеселительных заведений неслыханно наживались. Добыча, собранная по всей Азии, оседала в их сундуках и кладовых.

Оправилась от страха и вавилонская знать. Кир, за редким исключением, возвратил поместья и дворцы бывшим вельможам Набонида и Валтасара. А господствующая верхушка персов искала сближения с утонченной аристократией Вавилона, подражала ей, переняв моду завивать в мелкие колечки волосы и бороду, натягивала на крепкие солдатские плечи изящные платья вавилонского покроя.

Кир не был скопидомом, но даже близких поразила его щедрость по отношению к вавилонскому жречеству. Для этого у него были причины. Дальновидный Кир осознавал силу религии и искал себе опору в покоренной стране. В свою очередь вавилонские жрецы оказали ему неоценимые услуги. Прекрасно осведомленные о веротерпимости царя и люто ненавидевшие Набонида, посягнувшего на их имущество, они пошли на прямое предательство, став, по существу, шпионами Кира. И Кир знал об этом. По его приказу у многочисленных храмов были поставлены усиленные караулы персидской гвардии, и стихия разгула и грабежей не коснулась их несметных сокровищ.

Еще пылало зарево пожарищ, а в многочисленных храмах, с разрешения персидского завоевателя, начались религиозные службы. Храмы были забиты до отказа людьми, в страхе и отчаянии искавшими защиты у богов, отдавая последнее служителям.

Священными сосудами из Ассирии, золотом и серебром индийской казны, быстрыми, как ветер, конями Лидии, виноградниками и пальмовыми рощами Месопотамии оплатил Кир проповеди жрецов своей пастве о безропотной покорности и повиновении могучему повелителю Вавилона. Благодарные жрецы сотворили длянего, щедрого благодетеля, чудо, которое было под силу только верховному богу — Бэлу-Мардуку!

Жрецы Эсагилы объявили персидского царя нежно любимым' сыном Бэла-Мардука. Наградив своего главного бога трйдцатитрехлетним сыном, они дали в руки Кира поистине волшебную палочку. Дело в том, что до этого у Бэла-Мардука был единственный сын — Набу, который обладал поразительной способностью делать людей царями. Царем Вавилона мог стать только тот, кто "подержал" руку Набу, то есть в ритуал помазания на царство обязательно входило касание руки золотого идола, олицетворяющего Набу, сына Бэла-Мардука. Причем ритуал этот должен повторяться ежегодно, иначе царь лишался своего звания. Для жрецов это было могучим орудием пшнтажа и влияния. Ведь перед неугодным им царем двери капища, в котором стоял золотой идол, могли просто не открыться. Теперь же, объявив Кира единоутробным братом Набу, жрецы давали ему право назначать царя по своему усмотрению. Для этого персу достаточно было протянуть руку, чтобы его ставленник за нее "подержался". Кир протянул руку своему сыну Камбизу.

На что своенравный Камбиз, пожав плечами, сказал своим, как он думал, преданным друзьям: "Вольно же моему великому отцу ломать шута перед этими торгашами".

Вероятно, друзья поспешили донести до "золотого" уха Кира эти слова. Через несколько месяцев Кир сам "подержался" за свою руку, присоединив к своим многочисленным титулам и звание вавилонского царя.

Ничего не получили лишь те, кому персидский завоеватель был обязан свой победой,— простой люд Вавилонии. Если бы сыны Вавилона поднялись на защиту своей родины, не бывать бы персидскому царю в Вавилоне. Но, наивно ожидая от Кира облегчения в своей невыносимой жизни под гнетом развращенной аристократии, ненасытного жречества, деспота-царя и его прожорливого двора, трудовой народ Вавилонии проявил доброжелательную пассивность, а иногда оказывал и прямую помощь Киру и этим самым помог ему сравнительно легко овладеть сильной и цветущей державой.

Со взятием Вавилона вся Передняя Азия оказалась под властью Кира.

Часть четвертая

Рустам— воин сакской земли

Рустам стоял, прислонившись к резному столбу террасы Южного дворца. Перед ним, словно подвешенный к небу за башню Этеменанки, расстилался город мира. Гигантский квадрат могучих стен с трудом сдерживал стремление города, подобно половодью, .выплеснуться на простор и поглотить в своей ненасытности близлежащие города: Киш Нилпур, Дильбат, Куту, Барсиппу.