САКИ

ТОМИРИС

Исторический роман-дилогия

Художник Агимсалы Дузельханов

Роман "Подвиг Ширака" — вторая книга дилогии "Саки".

Пролог

Женщина вошла в шатер. Вошла стремительно. Серебряная чешуя панциря заискрилась и погасла, как только опустился полог. Увидя храпевшего в углу Рустама, поморщилась.

Рустам лежал навзничь, широко раскинув могучие руки. Гора — не человек!

"Опять накурился хаомаХаома – наркотик. Предположительно – из семени конопли. Опьянение при помощи хаома входило в религиозные ритуалы огнепоклонников, к которым относились многие ираноязычные народы", — равнодушно подумала женщина и отвернулась.

— Значит, война,— вслух произнесла она и, помедлив, протянула: — А что же делать?

Опустилась на плотную кошму, расстеленную на полу, вновь взглянула на Рустама и, уже не отводя от него невидящего взора, задумалась... Невольно ее мысли перенеслись к тем временам, когда она впервые видела Рустама, сына Кавада — царя и повелителя грозных тиграхаудов.

* * *

Спаргапис – царь массагетов, устроил празднество в честь прибытия своих союзников — тиграхаудов-— для совместного похода на хаомоваргов. Саки шли войной на саков Саки – ираноязычные племена, населяющие огромные просторы от Днепра до Енисея. Западная ветвь более известна под именем скифов. В VI в. до н.э. азиатские саки образовали несколько конфедераций, из которых наиболее известны три племенных союза: тиграхаудов, т.е. «носящие остроконечные шапки», которые кочевали на территории Семиречья, Чуйской долины и частично в Восточном Туркестане; Массагеты, или парадарайя, т.е. «живущие за рекой», занимали пространство от Южного Урала до Семиречья; хаомоварги, т.е. «изготовляющие хаому», располагались на территории Узбекистана, Туркмении, в долине реки Мургаб.

Кавад, занятый отражением вторгнувшихся в его владения горских племен, все же послал хотя и небольшой, но отборный и хорошо вооруженный отряд, который возглавил старший сын царя тиграхаудов — Рустам. Спаргапис, как обычно, прекрасно осведомленный о том, что делается у его соседей — близких и дальних, знал, как трудно сейчас приходится Каваду, и тем выше оценил полный великодушия и самопожертвования жест союзника, пославшего к нему в тяжелое для себя время главную надежду и опору тиграхаудов. Слава о могучем и непобедимом богатыре, разносимая стоустой молвой, гремела по всей необъятной сакской степи. Массагеты толпами стекались к царскому стану, чтобы своими глазами увидеть знаменитого тиграхауда, а Спаргапис оказывал ему поистине царские почести. Мудрый, старый царь массагетов знал о том, что Рустам, любимец Кавада, объявлен законным наследником тиграхаудского престола, а судьба же самого Кавада, ведущего постоянные воины то с горцами, лавиной скатывающимися на кочевья и селения тиграхаудов со снежных вершин, то с пастушескими племенами, как смерч налетающими из бескрайних степных просторов, зависела от остроты меча и ловкости вражеского воина.

Рустам оказался достойным своей славы. Огромный, на вид медлительный и даже неповоротливый, он преображался в состязаниях. Шутя он бросал на лопатки сильнейших массагетских богатырей. Первой же стрелой пронизывал все семь бронзовых колец, подвешенных одно за другим в ряд. Дальше всех и без особых усилий метал тяжеленный камень и легко одолевал в бою на копьях и акинаках <Акинак – короткий меч саков, персов> лучших бойцов Спаргаписа. И в тоже время, когда массагеты состязались с ним азартно и на пределе своих сил, Рустам, казалось, проделывал все играючи.

Молодые воины испили чашу горечи сполна. Над ними лукаво, но от этого не менее колко, насмехались девушки, ядовито издевались старики, и даже юркие мальчишки откровенно и обидно смеялись неудачникам в лицо, не упуская восхищенных глаз с Рустама. Массагетские богатыри отворачивались, угрюмо отмахивались, бледнели от гнева, выслушивая со всех сторон безжалостные реплики, обидные прозвища и позорные клички. Но напрасно надрывались глашатаи — желающих помериться с Рустамом силой и ловкостью не было.