Читаем Томирис полностью

Арраби бежал тяжело, из последних сил. Весь испещренный колотыми и рваными ранами, он держался на одной лишь воле. Это был незнакомый ему район Вавилона, который состоял из переулков, тупиков. Он бежал по узкому переулку, огражденному глухими стенами домов и. глиняными заборами. Окна и двери вавилоняне выводили во двор. Жажда жизни помогла Арраби уйти от обремененных тяжелым оружием воинов, но силы его таяли. Туман в глазах мешал ему видеть, и раб налетел на стену — тупик! Арраби упал и не смог подняться. Его охватили апатия и полное безразличие. Он закрыл глаза. Вдруг он почувствовал, что его приподняли и тащат куда-то. Открыв глаза, смутно увидел расплывающееся лицо и только по запаху благовоний понял, что это женщина. Постарался ей помочь и потерял сознание.

* * *

Открыв глаза, Арраби увидел склоненную над ним девушку:

— Не бойся,— сказала она,— хозяев нет. Моя хозяйка заболела, и хозяин повел ее на площадь <«Повел на площадь» - так как услуги врачей стоили дорого, многие вавилоняне предпочитали оригинальный метод лечения. Они выносили или приводили больных на людную площадь, и к ним подходили прохожие, которые расспрашивали больных о симптомах болезни, а если кто-то из них болел подобной боленью и излечивался, то он делился опытом, давая советы. Пройти молча мимо больного запрещалось законом.>.

Арраби не понял ее и спросил:

— Как тебя зовут?

— Шинбана.

— Какое чудесное имя.

Шинбана смутилась и, пытаясь скрыть смущение, торопливо заговорила.

— Я спрячу тебя в склепе <Покойников вавилоняне обычно хоронили рядом со своим жилищем: в глиняных гробах их зарывали во дворе или прямо под глинобитным полом дома> и ночью выведу. Я снимаю хижину у лодочника. Она находится на берегу Евфрата, и там тебя никто не найдет. Когда поправишься — уйдешь.

Арраби, снова теряя сознание, прошептал:

— Какая ты красивая, Шинбана.

Девушка отвернулась и сквозь слезы с горечью сказала:

— Лучше бы мне быть уродливой! В моей красоте — мое горе!

Но Арраби уже не слышал ее.

* * *

Шинбана с трудом тащила повисшего на ней и вяло передвигавшего ногами Арраби. В этот поздний час горожане спешили домой, мало обращая: внимания на странную парочку. Какой-то прохожий заметил, обращаясь к своему спутнику:

— Смотри, красотка волочит к себе пьяного парня, как паук свою жертву. ,

— Обдерет она молодца,-— проворчал другой.

* * *

История торопливо дописывала последние страницы Вавилона, возникшего более трек тысячелетий назад, рухнувшего под ударами Ассирии и восставшего из руин и пепла. Восстал возрожденный Вавилон и сокрушил могучую Ассирию, чтобы пасть под ударом великого Кира и больше не подняться. Кровью писалась последняя страница города выдающихся ученых и мракобесов, мудрых врачей и хитрых шарлатанов, ремесленников с золотыми {руками и тунеядцев, гениальных зодчих и кровожадных царей, великих астрономов и астрологов, создателя самой совершенной ирригационной системы и изощренного разврата; оста.вившего потомкам бессмертную глиняную библиотеку, луншый календарь, основы геометрии и алгебры, первым использовавшего драгоценную кровь земли — нефть и создавшего "начуку"— магии и хиромантии, построившего на землях Месошотамии "райский сад" и разрушавшего чужие города, храмы, города неслыханной роскоши и вопиющей нищеты.

Вавилон доживал последшие дни своей свободы и независимости, а "сыны Вавилона", как все обыватели мира, вели себя по-обывательски — попрятались в свои дома и трусливо ждали рокового конца.

Только халдеи, столетия господствовавшие над этой благодатной страной, цеплялись з;а власть и готовились к борьбе с новым сильным хищником — царем персов Киром.

* * *

Когда персо-мидийское всойско подошло к Вавилону, даже бесстрашный Кир смутился шривиде неправдоподобной мощи бастионов легендарного города <Вавилон, или Баб-Или (врата бога), был окружен двойным кольцом стен. Главная крепостная стена, носившая имя Имгур-Эллиль («услышал бог Эллиль»), по описанию Геродота, имела ширину в 50 царских локтей (26 м) и высоту в 200 царских локтей, т.е. свыше 100 метров.

Другой историк, Ктесий, пишет, что вавилонские стены имели такую ширину, что по ним могли проехать шесть колесниц в ряд, и эти стены насчитывали 250 башен. А восемь ворот были выкованы целиком из меди с заклепанными медными косяками и массивной перекладиной.

Такие ворота и мощная стена, облицованная обоженным кирпичом на битумном растворе, были практические неуязвимы для осадных таранов>.

Попытка с ходу взять штурмом город дорого обошлась персам. Осыпаемые стрелами и градом камней, обливаемые кипящей смолой, они упрямо лезл»и на стены. Но лестницы оказывались слишком короткими, а тараны были бессильны перед массивными, окованными медью воротами города. Потеряв тысячи воинов, персы отхлынули.