Читаем Томирис полностью

После последнего неудачного столкновения с абиями Спаргапис решил хотя бы на время больше не искушать своей судьбы и, распустив дружину, с Зариной и самыми близкими друзьями ушел к родственным сакским племенам хаомовар-гов. Оказывая радушие Спаргапису, несчастные хаомоварги и не подозревали, какого коварного врага они пригревают на своей груди. Что именно этот приветливый и обольстительно обаятельный гость отплатит им черной неблагодарностью и нанесет такой удар, от которого они уже не сумеют оправиться. Но это произойдет много лет спустя, а пока скорее по привычке, чем с умыслом, он зорким глазом воина примечал все: количество войска, крепость укреплений, качество вооружения и так далее. В данное время Спаргапис отмечал все это скорее всего с мыслью, насколько сильны его хозяева, чтобы обеспечить его безопасность, так как решил здесь дожидаться родов жены, не желая подвергать ее превратностям своей разбойничьей жизни. А заодно в тихой мирной обстановке спокойно наблюдать за кровавой междоусобицей среди массагетских племен, к возникновению которой он приложил немало усилий. И несмотря на радость предвкушения отцовства, результат междоусобиц для него был важнее. Потому что самой заветной целью его жизни было стать царем именно этих бьющихся сейчас насмерть беспокойных кочевников…

В кочевьях массагетов злобствовал Фарзан — наступила весна, а его всегда такой назойливый кровный враг Спаргапис все еще не появлялся в степи. Ожидание сводило его с ума. Наконец он додумался, как выманить из безопасного укрытия своего ненавистного "зятя".

Гонец привез известие, что умирающий Фарзан желает перед смертью увидеть свою любимую дочь. Ход был ловкий — Фарзан знал, с кем имеет дело. Если бы он призвал проклятых им Скилура и Спаргаписа якобы для прощения, ему бы не поверили. Но гонец сказал, что умирающий по-прежнему осыпает проклятиями Спаргаписа и Скилура и желает видеть только безвинно пострадавшую от изверга дочь, у которой хочет вымолить себе прощение.

Первым желанием Спаргаписа было немедленно отказать, но в его семье уже бушевала буря. Зарина билась в истерике и, как бывает с беременными женщинами, была стойка в своем капризе. Даже Скилура не мог переубедить Спаргапис. С другой стороны, отказ умирающему в последнем желании мог если и не окончательно, то очень сильно подорвать с таким трудом завоеванный авторитет среди кочевников. Была и более веская причина колебания — ведь если известие вдруг и в самом деле правдивое, то вождем абиев станет Скилур, а это..

Но Спаргапис не был бы Спаргаписом, если бы легковерно попался на удочку. Почти силой удерживая брата и сестру, он послал соглядатаев к абиям, которые, вернувшись, клятвенно доитвердили Фарзан действительно очень плох. Верные разведчики не солгали, но они обманулись — иссохший от ненависти Фарзан был прямо ходячим скелетом и держался только благодаря своей ненасытной злобе к Спаргапису. Теперь удержать Зарину стало просто невозможно. И Спаргапис, опасаясь за будущего ребенка, сдался, хотя и мучило его какое-то предчувствие.

Спаргапис перешел границу массагетских владений. Как всегда очень осторожный, он поставил в густых зарослях юрту и оставил Зарину на попечение Скилура, сам с крошечным отрядом двинулся крадучись к аулам абиев.

* * *

Наконец-то зажал Фарзан увертливого и скользкого, как уж, Спаргаписа. Хитрец попался!

Спаргапис метался в кольце врагов, стремясь прорваться, о кольцо стягивалось все туже и туже. Невероятно отчаянным усилием Спаргапис и Сохбор с двумя десятками джигитов прорвались-таки...

Всадники мчались во весь опор. Сохбор схватил за повод коня Спаргаписа.

— Куда, царь? — с тревогой спросил охрипшим голосом

Сохбор.

— К Зарине!

— Но ведь там-то нас и ждут!

— Все равно!

* * *

Издали Спаргапис услышал низкий, почти звериный крик и догадался, что это Зарина. Соскочив на скаку с коня, он отбросил в сторону что-то говорившего Скилура и ворвался в рррту. На войлоке лежала без единой кровинки в лице Зарина, а между ног у нее в луже крови что-то копошилось...

— Зарина! Зарина!! Зарина!!! — взывал Спаргапис, тряся ее за плечи.

Зарина не отвечала. Только раз едва заметно шевельнулись ее спекшиеся губы.

— Враги, царь! Враги! — ворвался в юрту Сохбор.— Беги, мы задержим!

— Я хочу умереть, Сохбор, — угасшим голосом пробормотал Спаргапис.

— Спасай ребенка, царь! Спасай! — орал Сохбор.

- Какого ребенка? — безучастно спросил царь и встрепенулся. — Где-е-е? А-а, вот он...

Спаргапис ожил. Он схватил кровавый комок и, пачкая кровью и слизью панцирь, прижал к груди и на мгновенье замер. Встал и, еще немного помедлив, выбежал из юрты.

Враги были уже рядом. Можно было отчетливо различить отдельные лица людей и оскаленные от напряжения лошадиные морды. Спаргапис одним махом взлетел на коня.

— Все за мной! — взревел он, становясь опять самим собой, и рванул с места в карьер, прижимая к груди драгоценную ношу.

* * *

Фарзан, припав к телу дочери долго и безутешно рыдал. Потом вдруг поднялся, выпрямился во весь рост — иссохший, страшный — и, потрясая костлявыми кулаками, вскричал: