Читаем Томирис полностью

Если вначале, прогнав Спаргаписа, вожди считали, что отвязались от него если и не навсегда, то надолго, но очень скоро они убедились, что это совсем не так. С наступлением новой весны неугомонный разбойник вновь появлялся в кочевьях массагетов, и, подобно истощавшему после долгой зимы скоту, именно в эту пору начинавшему набирать силу и обрастать мясом и жиром, Спаргапис обрастал все новыми и новыми воинами. Благо, в степи никогда не было недостатка в буйных головушках, всегда готовых испытать свою силу и мужество в драках, боях, битвах, сражениях, а то и просто в воровских набегах и угонах скота, а имя удачливого и неуловимого Спаргаписа начинало обрастать легендами и становилось все притягательнее и притягательнее для таких искателей приключений. И с каждым разом Спаргапис становился все сильнее и опаснее. С ним уже приходилось считаться и влиятельным вождям, которые после каждого набега этого головореза и неудачной погони, стиснув зубы и со стоном раскачиваясь из стороны в сторону, тоскливо вспоминали то недавнее прошлое, когда можно было уничтожить эту змею одним ударом, а теперь приходилось всерьез опасаться его ядовитых укусов. И уже некоторые старейшины ослабевших родов, пораскинув мозгами, в некоторых случаях предпочитали обращаться за помощью к Спаргапису, чем к сильному, но корыстолюбивому вождю, готовому за свою "помощь" содрать последнюю шкуру, и сначала робко, словно невзначай обмолвившись, стали называть Спаргаписа "царем".

* * *

Когда к Спаргапису обратились впервые за помощью главы родов массагетских племен, при всем его самообладании глаза предательски сверкнули искрой радости. И несмотря на то, что благоразумнее для него было немедленно отказать просителям (нелепо было связываться с боевыми дружинами сильных вождей, имея под началом лишь шайку лихих разбойников), Спаргапис, с величавым видом выслушав жалобу старейшины рода дулу из племени ятиев Нукиса на сакараваков, угнавших скот его рода, и главы рода кущук из племени комаров батыра Бакута на апасиаков, самовольно занявших одно из лучших пастбищ, принадлежащих его роду, кивнул вой и твердо пообещал наказать обидчиков. Даже сами гели были ошарашены столь быстрым согласием "царя" с его сбродом вояк в то время, когда вожди ятиев и комаров с их многотысячными воинскими дружинами не вступились за свби обиженные роды, предпочитая не начинать междоусобицу, с явно, превосходящими в силе племенами, тем более что племена апасиаков и сакараваков славились дружбой между собой и тронуть одно из этих племен было равнозначно вызову на бой обоих племен. И вот когда вожди с многократным превосходством в воинской силе молча проглотили оскорбление апасиаков и сакараваков, этот бродяга-"царь" без престола, к которому их толкнула жгучая обида и бессилие, желание хотя бы высказаться, без всякой иронии обещает помочь и клянется ? . в этом своим... царским словом!

Чувства жалобщиков трудно передать: здесь и недоверие, и все-таки какая-то смутная надежда: "авось?!",— а вот чувсnва Спаргаписа можно было определить одним словом — ликование! Впервые к нему за помощью обратились как к царю, он должен, обязан удовлетворить этих первых недоверчих просителей или погибнуть!

* * *

Тихо подкравшись в предрассветную блекло-туманную пору к главному становищу племени сакараваков, двенадцать *** раздирающим воплем ворвались в аул, разбрызгивая во все стороны стрелы с тлеющей паклей. Сразу же запылали войлочные юрты, кибитки, телеги, и бравые вояки Спаргаписа давили и топтали своими конями выбегающих из своих жилищ полураздетых и совсем раздетых людей. Все смешалось: рев, вой, визг, ярость и паника. Вождь сакараваков Гуркис в одном исподнем, окруженный кучкой телохранителей, охрипшим голосом сзывал к себе своих джигитов. Воины Спаргаписа покидали вдребезги разгромленный аул сакараваков, неся на хвосте погоню.

Ловко маневрируя прямо под носом остервеневших от злости преследователей «гдоведя их до белого каления, Спаргапис, внезапно круто свернув, пронесся сквозь мирно почивавший аул апасиаков, всполошив лишь сторожевых волкодавов. Зато уж неуправляемые сакараваки, в азарте погони не разбирая ничего, снесли налрочь аул дружественных им апасиаков, передавив на ходу несчетное количество людей, скота и собак.

Когда взбудораженные гонцы донесли до сведения вождя апасиаков Хазарасш, и, как водится в таких случаях, в явно преувеличенном виде, о вероломном нападении на его аулы (О этих выродков сакараваков, то теперь уже разъярился Ха-зарасп. Во главе своей знаменитой тяжеловооруженной кавалерия он ударял во фланг растянувшейся в погоне за Спаргаписом дружине полуголого Гуркиса, Увидев это, Спаргапис моментально развернул свой отряд и ударил в лоб зарвавшегося врага. Завязалась кровавая сеча.

* * *