Читаем Томирис полностью

- Возглавишь «бешенных», - и, не обращая внимание на удивление бесстрашного бойца, царица продолжала: - Поставь у моего шатра надежную стражу. Как крикну: «Предатель!» - врывайтесь и хватайте человека, который будет со мной.

И, не замечая повторного поклона нового начальника гвардии, направилась к своему шатру.

Гул приветствий, не умолкая, перекатывался волнами над степью. Массагеты смотрели на «дочь неба» глазами, полными любви и преданности. Глаза Томирис тоже были полны слез. Она шла медленно, неуверенно, с трудом, ничего не видя вокруг, губы ее что-то шептали…

Тяжело она переступила порог шатра. Опустившись на тахту, окаменела. Да и как же не узнать, ведь это ее любимый конь, быстрый, как ветер, и подаренный ему. Томирис резко встала, вытерла ладонью слезы и устремила вгляд на вход.

Бахтияр ворвался шумный, радостный. В руках он держал отрубленную голову.

- Любовь моя! Вон он, твой враг! Повелитель вселенной – побежденный моей повелительницей, моей Томирис!

Отбросив в сторону голову Кира, он, раскрыв объятия, направился к царице. Большие черные глаза, обрамленные густыми и длинными ресницами, сверкали, иссиня-черные волосы волнами, по персидской моде, ниспадали на плечи. Он был неотразимо красив. Томирись рванулась к нему, со стоном прильнула и застыла, закрыв глаза.

Бахтияр нежно поглаживал ее плечи. Томирис пришла в себя. Отпрянула. Лицо ее выражало гадливость, словно она прикоснулась к чему-то нечистому. Она вырвалась из объятий Бахтияра, сильно оттолкнув его обеими руками, и, задыхаясь, крикнула:

— Предатель!

В шатер, не мешкая, ворвались "бешеные" и грубо скрутили Бахтияра.

Царица стояла прямая и строгая, жадно вглядываясь в лицо Бахтияра, словно запоминая навсегда каждую черточку. Она видела сначала недоумение, затем испуг исказил черты, и вот его залила смертельная бледность — это страстно любимое, не раз целованное лицо.

— Что прикажешь с ним делать, царица?— вполголоса спросил Фархад.

Томирис откашлялась. Она боялась, что у нее будет дрожать голос:

— Отрубите ему голову,— голос царицы звучал ровно.— И слейте кровь в кожаный мешок, не пролив ни капли. Слышите, ни капли!— голос царицы зазвенел угрозой.

Бахтияр пытался что-то сказать, но голос отказался ему повиноваться. Лишь какие-то хриплые, неясные звуки вырвались у него из горла.

— Тем двум... Кабусу и Хусрау, тоже отрубите... Пусть кровь всех трех предателей смешается. Постой!— сказала Томирис Фархаду, видя, что он собрался уходить, и глухо добавила:— Найди останки Рустама... А теперь иди!

Когда воины ушли, уводя с собой пленника, силы покинули Томирис, она упала ничком на землю и безудержно зарыдала.

Вошла Содиа, присела на корточки и начала молча нежно гладить голову царицы и подруги. Вдруг у нее перехватило дыхание — золотистую копну волос пронизывали пряди предательского серебра.

* * *

Все массагетское войско выстроилось вокруг высокого кургана, на вершине которого стояла царица с ковровым мешком в руке. Рядом стоял, придерживая большой кожаный мешок руками, Фархад, командир "бешеных".

Царица вынула из своего мешка голову Кира. Придерживая ее за волосы, она внимательно рассматривала лицо персидского царя с полузакрытыми глазами и спекшимися губами, а затем тихо со вздохом прошептала:

— Ты был грозным врагом, поистине повелителем мира. Я отдам тебе, достойному противнику, самое дорогое — кровь любимого.

И подняв высоко голову Кира, Томирис взяла из рук Фархада кожаный мешок.

— Массагеты! Ваша царица держит свое слово! Ты жаждал крови, царь персов, так пей ее теперь досыта!

И Томирис опустила голову Кира в кожаный мешок, наполненный кровью.

Приложение:

http://www.globalfolio.net/monsalvat/frsdominus/statiibook/tomyris/tomyris01.htm

О походе персидского царя Кира на массагетов