Однако как ни печально с точки зрения чисто человеческих чувств зрелище разрушения и распада на составные элементы этого бесчисленного множества трудолюбивых, патриархальных, мирных социальных организаций, как ни прискорбно видеть их брошенными в пучину бедствий, а каждого из их членов утратившим одновременно как свои древние формы цивилизации, так и свои исконные источники существования, — мы все же не должны забывать, что эти идиллические сельские общины, сколь безобидными они бы ни казались, всегда были прочной основой восточного деспотизма, что они ограничивали человеческий разум самыми узкими рамками, делая из него покорное орудие суеверия, накладывая на него рабские цепи традиционных правил, лишая его всякого величия, всякой исторической инициативы. Мы не должны забывать эгоизма варваров, которые, сосредоточив все свои интересы па ничтожном клочке земли, спокойно наблюдали, как рушились целые империи, как совершались невероятные жестокости, как истребляли население больших городов, — спокойно наблюдали все это, уделяя этому не больше внимания, чем явлениям природы, и сами становились беспомощной жертвой любого захватчика, соблаговолившего обратить на них свое внимание. Мы не должны забывать, что эта лишенная достоинства, неподвижная, растительная жизнь, эта пассивная форма существования вызывала, с другой стороны, в противовес себе дикие, слепые и необузданные силы разрушения и сделала в Индостане даже убийство религиозным ритуалом. Мы не должны забывать, что эти маленькие общины носили на себе клеймо кастовых различий и рабства, что они подчиняли человека внешним обстоятельствам, вместо того чтобы возвысить его до положения властелина этих обстоятельств, что они превратили саморазвивающееся общественное состояние в неизменный, предопределенный природой рок и тем создали грубый культ природы, унизительность которого особенно проявляется в том факте, что человек, этот владыка природы, благоговейно падает на колени перед обезьяной Ханумани и перед коровой Сабалой.

Вызывая социальную революцию в Индостане, Англия, правда, руководствовалась самыми низменными целями и проявила тупость в тех способах, при помощи которых она их добивалась. Но не в этом дело. Вопрос заключается в том, может ли человечество выполнить свое назначение без коренной революции в социальных условиях Азии. Если нет, то Англия, несмотря на все свои преступления, была бессознательным орудием истории, вызывая эту революцию. Но в таком случае, как бы ни было прискорбно для наших личных чувств зрелище разрушения древнего мира, с точки зрения истории, мы имеем право воскликнуть вместе с Гёте:

(Из стихотворения «К Зулейке», цикл «Западно-Восточный Диван»). Ред.}

Написано К. Марксом 10 июня 1853 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3804, 25 июня 1853 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Подпись: Карл Маркс

К. МАРКС

АНГЛИЙСКОЕ ПРОЦВЕТАНИЕ. — ЗАБАСТОВКИ. — ТУРЕЦКИЙ ВОПРОС. — ИНДИЯ

Лондон, пятница, 17 июня 1853 г.

По официальным данным стоимость английского экспорта

за апрель 1853 г. составила 7 578 910 ф. ст.

тогда как за апрель 1852 г. она составляла 5 268 915»»

за первые четыре месяца 1853 г. составила 27 970 633»»

тогда как за эти же четыре месяца 1852 г. она составляла 21 844 663»»

Таким образом, в первом случае прирост составляет 2309995 ф. ст., или свыше 40 %, во втором — 6125970 ф. ст., или около 28 %. Если и в дальнейшем рост будет продолжаться в таких же размерах, то к концу 1853 г. общая стоимость экспорта Великобритании превысит 100000000 фунтов стерлингов.