Читаем том 6 полностью

Наряду с этим, однако, стоит вопрос о пролетарской дисциплине в производстве. Этот второй вопрос Владимир Ильич тесно связывал с первым не только в статье, но и в своих выступлениях, в беседах, в практической деятельности. Летом 1918 г. группа бывших капиталистов, владевших когда-то акционерным обществом Сормовских заводов, во главе с известным коммерсантом (и, к слову сказать, жуликом) Мещерским, предложила советскому правительству сдать им крупнейшие паровозо— и вагоностроительные заводы на внутреннюю концессию. Они принимали на себя задачу организовать производство на этих заводах, куда должны были войти Сормовский, Коломенский, Брянский, Выксунский и Кулебакский заводы. Владимир Ильич заинтересовался этим вопросом и созвал специальное совещание, на котором присутствовали, кроме него, Рыков, Томский, Шмидт, группа членов Центрального комитета союза металлистов и ряд других лиц, где был поставлен на обсуждение этот вопрос. Разумеется, в процессе обсуждения встал вопрос о падающей дисциплине на предприятиях, о том, что при той низкой производительности труда, какая наблюдалась тогда на этих важнейших для народнохозяйственной жизни заводах, невозможно будет добиться необходимого выпуска продукции. И так как рост производства упирался в этом конкретном случае почти целиком, или во всяком случае в весьма значительной части, в проблему дисциплины и производительности труда, то создавалось положение: либо производительность труда и заводская дисциплина будут подняты руками капиталистов, хотя бы и под государственным контролем, либо эта задача будет разрешена руками рабочего класса под руководством революционной партии пролетариата.

Владимир Ильич высказался против передачи этих заводов на "внутреннюю концессию", причем в своей речи он больше, чем все остальные, заострил вопрос именно на проблеме дисциплины труда и поднятия производительности труда. Для многих присутствовавших было ясно, что мы покупаем в данном случае (если бы концессия была сдана) опыт капиталистов. Однако для нас было неясно, в какой области должен применяться этот опыт и в чем заключается его конкретное содержание. Мы думали об их инженерных знаниях, об их коммерческих способностях, об их общем уменье управлять предприятием и т. д. Владимир Ильич с необычайной остротой поставил вопрос именно о дисциплине труда, причем он нашел в себе естественное мужество прибавить и такие слова, которые вряд ли кто из нас решился бы в те времена сказать. Заканчивая свою речь, он сказал:

— Рабочие должны поднять трудовую дисциплину; либо они это сделают, и тогда они победят, либо они этого не сделают, их разобьют, и тогда сотни тысяч из них будут расстреляны и, быть может, — прибавил Владимир Ильич, — история будет права.

Эти суровые слова показывали, как остро Владимир Ильич переживал напряженность того момента, когда, как он сам говорил, было "необыкновенно тяжелое, трудное и опасное положение в международном отношении"[151] и когда вопрос о дисциплине на фабриках и заводах действительно стоял ребром и являлся вопросом жизни и смерти революции.

На этом же заседании он спрашивал:

— Сколько же хотят эти капиталисты за то, что они будут обучать нас управлять предприятием?

И когда было сообщено о том, что каждый из них хочет получать примерно 2 тыс. руб. в месяц, он заявил, что не в этом суть, т. е. это жалованье не пугало его; он готов был дать за специалиста и эту цену. Вопрос заключался в том, что задача поднятия производства на упоминаемых предприятиях состояла именно в трудовой дисциплине — и больше в ней.

Наступившее обострение гражданской войны вызвало громадное напряжение сил для борьбы с контрреволюцией, для подавления сопротивления эксплуататоров. Эту задачу пришлось в дальнейшем решать огнем и мечом на протяжении целых двух лет, почти до середины 1920 г. Поэтому вопросы управления государством снова несколько отступили на второй план и оказались подчиненными задаче борьбы с оружием в руках против наступающей контрреволюции.