Читаем Том 4 полностью

Там, в их лагере, Америка и Англия, Франция и Япония с их капиталами, средствами вооружения, испытанными агентами, опытными администраторами.

Здесь, в нашем лагере, Советская Россия с молодыми советскими республиками, с нарастающей пролетарской революцией в странах Европы, но без капиталов, без испытанных агентов, без опытных администраторов, зато с опытными агитаторами, умеющими зажечь сердца трудящихся освободительным огнем.

Борьба этих двух лагерей составляет ось всей современной жизни, она наполняет все содержание нынешней внутренней и внешней политики деятелей старого и нового мира.

Эстляндия и Литва, Украина и Крым, Туркестан и Сибирь, Польша и Кавказ, наконец, сама Россия — не самоцели, а лишь арена борьбы, смертельной борьбы двух сил: империализма, стремящегося укрепить ярмо рабства, и социализма, борющегося за освобождение от рабства.

Сила империализма — в темноте народных масс, обогащающих своих хозяев и кующих себе цепи угнетения. Но темнота масс — вещь преходящая, имеющая тенденцию неизбежно улетучиться с течением времени, с ростом недовольства масс, с распространением революционного движения. Капиталы империалистов… но кому не известно, что капиталы бессильны перед неизбежным? Именно поэтому господство империализма недолговечно, непрочно.

Слабость империализма — в его бессилии ликвидировать войну без катастрофы, без усиления массовой безработицы, без нового ограбления своих же собственных рабочих и крестьян, без новых захватов чужих земель. Вопрос не в окончании войны и даже не в победе над Германией, а в том, на кого возложить миллиарды расходов по войне. Россия вышла из империалистической войны обновленной, потому что она ликвидировала войну за счет империалистов, внутренних и внешних, она возложила расходы по войне на ее прямых виновников, экспроприировав этих последних. Империалисты не могут так поступать, они не могут экспроприировать себя самих, иначе они не были бы империалистами. Чтобы ликвидировать войну по-империалистически, они “вынуждены” обречь рабочих на голод (массовая безработица на почве закрытия “невыгодных” предприятий, новые косвенные налоги и бешеный рост цен на продукты), они “вынуждены” ограбить Германию, Австро-Венгрию, Румынию, Болгарию, Украину, Кавказ, Туркестан, Сибирь.

Нужно ли говорить, что все это расширяет базу революции, расшатывает основы империализма и ускоряет неизбежную катастрофу?

Три месяца назад империализм, упоенный победой, бряцал оружием, грозя наводнить Россию полчищами своей армии. Советская Россия, “убогая”, “дикая”, — разве она устоит против “дисциплинированной” армии англо-французов, сломивших “даже” германцев с их прославленной техникой? Так думали они. Но они упустили из виду “мелочь”, они не учли, что мир, хотя бы и “похабный”, неизбежно подорвет “дисциплину” армии, подымет ее против новой войны, а безработица и дороговизна жизни неизбежно усилят революционное движение рабочих против своих империалистов.

И что же? “Дисциплинированная” армия оказалась непригодной для интервенции: она заболела неизбежной болезнью, — разложением. Хваленый “гражданский мир” и “порядок” превратились в свою противоположность, в гражданскую войну. Наскоро испеченные буржуазные “правительства” на окраинах России оказались мыльными пузырями, непригодными для прикрытия интервенции, преследующей цели, конечно (конечно!), “гуманности” и “цивилизации”. Что же касается Советской России, то ее не только не закидали шапками, но даже сочли нужным отступить немножечко, пригласив ее на “совещание”, на Принцевы острова.[58] Ибо успехи Красной Армии, появление новых национальных советских республик, заражающих духом революции соседние страны, рост революции на Западе и появление рабоче-солдатских советов в странах Антанты не могли не действовать более чем убедительно. Более того. Дело дошло даже до того, что “непримиримый” Клемансо, вчера еще отказывавший в паспортах на Бернскую конференцию[59] и готовившийся проглотить “анархическую” Россию, теперь, несколько помятый революцией, не отказывается воспользоваться услугами честного “марксистского” маклера, старика Каутского, посылая его в Россию для переговоров… то бишь, для “исследования”.

Не правда ли:

Вся эта перемена произошла за какие-нибудь три месяца.

Мы имеем все основания утверждать, что дальнейшее развитие пойдет в том же направлении, ибо нужно признать, что в переживаемый ныне момент “бурь и невзгод” Россия — единственная страна, где общественно-хозяйственная жизнь протекает “нормально”, без забастовок и враждебных правительству демонстраций, а Советское правительство — самое прочное из всех существующих ныне в Европе правительств, причем сила и вес Советской России, как внутри, так и вне, растут изо дня в день в прямом соответствии с падением силы и веса империалистических правительств.