Итак, продолжайте смело вашу борьбу, милостивые государи от капитала! Пока вы нам нужны; кое-где мы нуждаемся даже в вашем господстве. Вы должны убрать с нашего пути остатки средневековья и абсолютную монархию. Вы должны уничтожить патриархальщину, вы должны осуществить централизацию, вы должны превратить все более или менее неимущие классы в настоящих пролетариев — наших новобранцев. При помощи ваших фабрик и торговых связей вы должны создать для нас основу тех материальных средств, в которых пролетариат нуждается для своего освобождения. В награду за это вы получите короткий период власти. Вам предоставляется диктовать законы, наслаждаться блеском созданного вами величия. Вы можете пировать в королевском зале и взять в жены прекрасную королевскую дочь, но не забывайте, что

«Палач стоит у порога»[233].

Написано Ф. Энгельсом около 20 января 1848 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

Напечатано в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» № 7, 23 января 1848 г.

Подпись: Ф. Э.

Ф. ЭНГЕЛЬС

НАЧАЛО КОНЦА АВСТРИИ

«Меня и Меттерниха она еще выдержит», — говорил покойный император Франц. Если Меттерних не хочет, чтобы его повелитель оказался лжецом, то он должен умереть как можно скорее.

Лоскутная, составленная из унаследованных и наворованных клочков, австрийская монархия, эта организованная путаница из десятка языков и наций, это бессистемное нагромождение самых противоречивых обычаев и законов, начинает, наконец, распадаться.

Почтенный немецкий бюргер в течение многих лет относился с величайшим восхищением к человеку, управляющему этой скрипучей государственной машиной, трусливому мошеннику и вероломному убийце — Меттерниху. Талейран, Луи-Филипп и Меттерних — три весьма посредственные головы и потому весьма подходящие для нашего посредственного времени — являются в глазах немецкого бюргера теми тремя богами, которые в течение 30 лет управляли всемирной историей, как кукольным театром на веревочках. Исходя из своего собственного повседневного опыта, почтенный бюргер усматривает в истории лишь кабацкий заговор и бабью сплетню, только в несколько более широком масштабе.

Несомненно одно: ни для одной страны бурный поток революции и трехкратное нашествие Наполеона не прошли так бесследно, как для Австрии. Несомненно также, что ни в одной стране феодализм, патриархальщина и рабски покорное мещанство, охраняемые отеческой дубинкой, не сохранились в столь неприкосновенном и цельном виде, как в Австрии. Но разве все это дело рук Меттерииха?

На чем основывается могущество, живучесть, устойчивость австрийского дома?

В то время как во второй половине средневековья Италия, Франция, Англия, Бельгия, а также северная и западная Германия одна за другой высвобождались из феодального варварства, в то время как там развивалась промышленность, расширялась торговля, возвышались города и горожане приобретали политический вес, — в это же самое время часть Германии отстала от уровня развития Западной Европы. Буржуазная цивилизация распространялась вдоль морских берегов и по течению больших рек. Земли же, лежащие далеко от моря, и особенно неплодородные и труднопроходимые горные местности, оставались убежищем варварства и феодализма. Это варварство сосредоточивалось особенно в южногерманских и южнославянских странах, отдаленных от моря. На долю этих, огражденных Альпами от итальянской, а богемскими и моравскими горами от северогерманской цивилизации, отдаленных от моря стран выпало к тому же счастье принадлежать к бассейну единственной реакционной реки Европы. Дунай не только не открывал им пути к цивилизации, но, наоборот, связывал их с областью значительно более грубого варварства.

Когда в Западной Европе благодаря буржуазной цивилизации образовались крупные монархии, отдаленные от моря страны верхнего Дуная также должны были объединиться в большое монархическое государство. Этого потребовали уже интересы обороны. Здесь, в центре Европы, варвары всех языков и народностей соединились под скипетром Габсбургского дома. Ядром этого сплошного варварства стала Венгрия.

Дунай, Альпы, скалистые горные преграды Богемии — вот основы существования австрийского варварства и австрийской монархии.

Если Габсбургская династия в течение некоторого времени оказывала поддержку горожанам против дворянства, городам против князей, то объясняется это тем, что крупная монархия вообще могла существовать лишь при этом условии. Если впоследствии эта династия вновь стала поддерживать мелких буржуа, то это потому, что они во всей остальной Европе сами стали уже играть реакционную роль по отношению к крупной буржуазии. И в том и в другом случае Габсбурги поддерживали мелких буржуа из определенных реакционных расчетов. Только теперь это средство оказывается негодным.