В ПРАВЛЕНИЕ ЛОНДОНСКОГО КОММУНИСТИЧЕСКОГО ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА НЕМЕЦКИХ РАБОЧИХ

Лондон, 11 марта 1895 г. 41, Риджентс-парк-род, Норд-Уэст

Уважаемый товарищ!

К сожалению на этот раз я не смогу принять участия в вашем мартовском празднике. Вследствие очередного приступа болезни, хотя и не серьезной, но поддающейся лечению только при условии абсолютного покоя, я опять прикован на несколько недель к дому. Надеюсь и желаю, чтобы мое отсутствие не повлияло на успех вашего праздника.

С наилучшими пожеланиями

Ваш Ф. Энгельс

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXIX, 1946 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

ПРАВЛЕНИЮ НЕЗАВИСИМОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ[524]

Приношу Правлению сердечную благодарность за любезное приглашение, которое я вынужден отклонить, так как мой лечащий врач именно в настоящий момент решительно возражает против того, чтобы я принимал какие бы то ни было приглашения. Так как билет может быть использован для кого-нибудь другого, то я позволю себе возвратить его при сем.

Написано во второй половине апреля 1895 г.

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., т. XXIX, 1946 г.

Печатается по черновой рукописи

Перевод с английского

ПРИЛОЖЕНИЯ

ИНТЕРВЬЮ Ф. ЭНГЕЛЬСА КОРРЕСПОНДЕНТУ ФРАНЦУЗСКОЙ ГАЗЕТЫ «L'ECLAIR» 1 АПРЕЛЯ 1892 ГОДА[525]

… Г-н Энгельс, противник интервью, согласился сделать для нас исключение и поделиться своими впечатлениями.

— Что думаете Вы, — спросили мы Энгельса, — по поводу недавних покушений, совершенных анархистами в Париже?

— Я вижу в этом лишь дело рук платных агентов-провокаторов, пытавшихся опорочить партии, в которых они играют какую-то роль. Правительство несомненно заинтересовано в том, чтобы эти взрывы происходили, ибо они служат одновременно и интересам буржуазии вообще, и интригам определенных политических групп, в частности. Действительно, их цель — привести население в состояние тревоги, ввести террор и установить господство реакции.

Точно такой же прием был применен недавно в Германии во время «волнений в Берлине»[526]. И здесь тоже мы будем правы, усматривая в этом дело рук полиции. Правда, в первый день этих мнимосоциалистических манифестаций кое-кто из наших введенных в заблуждение друзей принял участие в движении, но они быстро раскусили подлинный характер манифестации и тотчас же ретировались.

Доказательством этому может служить разграбление нескольких лавок, принадлежащих лицам, известным как социалисты. Процесс над арестованными мятежниками показал, что зачинщиками были антисемиты, которые стремились использовать голод некоторых бедняков, чтобы заставить их кричать: «Долой евреев!».

В Италии — та же система в связи с процессом против Чиприани и других анархистов. И здесь также действия агентов-провокаторов были разоблачены перед судом присяжных.

Но это не всегда удается. В Париже нашлись два-три мерзавца, сыгравшие на руку полиции, но никто, за исключением самой полиции, не посмеет утверждать, что они принадлежат к социалистической партии.

РУССКАЯ ДИПЛОМАТИЯ

— Не опасаетесь ли Вы, что все эти внутренние потрясения приведут к тому, что правительства станут искать выхода в европейской воине? Например, ваш император Вильгельм…

— Нет. Я хочу, чтобы император Вильгельм подольше жил для наибольшего блага немецких социалистов, — смеясь сказал Энгельс. — Впрочем, я не верю в немедленную войну.

— А разве союз России и Франции не внушает Вам никакого опасения на этот счет?

— Никакого. В прошлом году, возможно, у России и были агрессивные поползновения.

Кронштадтские демонстрации[527] — чересчур уж явная предупредительность императорской России по отношению к республиканской Франции — могли показаться подозрительными. Концентрация войск на границе, казалось, также должна была вызывать некоторую тревогу. Но сегодня все обстоит совершенно иначе.

В самом деле, если бы Россия и захотела воевать, она не смогла бы этого сделать. В настоящий момент ей приходится вести борьбу с противником более грозным, чем все другие, — с голодом.

Этот бич не является результатом случайного неурожая, вызванного каким-либо стихийным бедствием. Это следствие новых общественных порядков в России.